Времятрясение - Линда Бакли-Арчер

преподобный Ледбьюри. — Никогда еще я с такой радостью не вдыхал ее вонь. От души надеюсь, что предсказательница не отправила нас по ложному следу! Давайте, мистер Сеймур, поднимайтесь! Сейчас не время бездельничать!

Гидеон тяжело вздохнул, и Питер начал высвобождаться из рук Ханны и спящей Кэйт. Когда Питер отодвинулся от Кэйт, она повернулась на бок и закутала ноги своими длинными юбками. Луч лунного света прорезал темноту кареты и осветил грязные, распухшие, кровоточащие ноги Кэйт. Почему она ничего не сказала?

— Ханна, посмотрите.

— Что такое, мастер Питер?

Питер указал на ступни Кэйт. Ханна охнула.

— Что случилось с ее туфлями?

— Это Дегтярник. Он их украл.

— Какой злодей! — с чувством сказала Ханна. — Забрать туфли у слабой маленькой девочки. — Она еще раз посмотрела на ноги Кэйт. — Нужно будет отмыть и забинтовать их — но это, только когда мы вернемся в Линкольн-Инн-Филдс.

Ханна подвинула Кэйт в угол кареты, накрыла своей шалью и нежно положила руку ей на голову.

— Она крепко спит. Думаю, лучше не будить бедняжку. Я побуду с ней.

Гидеон наконец проснулся, он сквозь сжатые зубы втягивал в себя воздух, пытаясь выбраться из кареты. Вздрагивая при каждом движении от боли, он посмотрел на спящую Кэйт.

— Пусть спит, сколько хочет, — прошептал он Ханне. — Ей так досталось этим вечером.

— И не только ей! — мягко сказала Ханна, глянув на глаз Гидеона. Кровоподтек вокруг глаза так раздулся, что веко совершенно закрылось.

Питер тоже посмотрел на бледное лицо Кэйт. «Я знаю, она предпочла бы быть со мной, — мелькнуло у него в сознании, — но я ведь оставляю ее не одну — с ней Ханна… К тому же я должен следить за Гидеоном. И потом, Кэйт спит, она ведь не знает, здесь я или где-то еще».

Хорошо было выбраться из душной кареты. Реки притягивают взгляд и смягчают душу. Питер стоял, забыв о времени, и смотрел на лунный свет, отражающийся в воде. Быстрое течение и вихрящиеся водовороты морщили гладь воды на середине реки, а легкие волны ластились к пристани, где пришвартовались баржи. Сильный ветер толкал баржи друг к другу, и гулкие удары бортов летели к другому берегу, как барабанная дробь. Питер увидел кучку небольших суденышек для переправы людей через реку, их фонари, отражающиеся в черной воде, отмечали опасный путь суденышек мимо течений из Бэнксайд. Кораблики то поднимались, то опускались, качаясь на волнах, они казались карликами рядом со вставшими на якорь двумя парусниками, чьи мачты скрипели и стонали на ветру.

Преподобный Ледбьюри громко откашлялся и потянулся.

— Теперь осталось только найти этого вашего увертливого брата, мистер Сеймур.

— Я уже говорил вам — он мне не брат!

— В семье не без урода, мистер Сеймур. Не следует допускать, чтобы существование плохого родственника доставляло вам такое беспокойство, каким бы отвратительным этот родственник ни был. Кроме того, в чем смысл родственников, как не в том, чтобы досаждать нам?

— И то же самое можно сказать о преподобных! — саркастически заметил сэр Ричард.

Гидеон раздраженно нахмурился, и Питер решил вмешаться:

— Даже если Дегтярник ваш брат, а я не говорю, что так оно и есть, но даже если это правда, то ничего ведь не изменилось. Вы — все тот же человек. Вы — все такой же Гидеон Сеймур.

Гидеон встретил взгляд Питера, но промолчал.

— Я хочу сказать, — продолжал Питер, — что никто не заставляет вас ходить по воскресеньям в гости к Дегтярнику.

Громкий смех преподобного Ледбьюри не заглушил тяжелого вздоха Гидеона.

— Я не имел в виду…

— Больше ничего не говори, — прошептал сэр Ричард на ухо Питеру.

Питер отошел посмотреть на корабли, а Гидеон, сэр Ричард и преподобный Ледбьюри принялись сосредоточенно изучать карту предсказательницы, пытаясь понять, где находится жилище Дегтярника. Питер смотрел вниз, на реку, быстро текущую мимо него. Случалось иногда, что им овладевали воспоминания о доме. Чаще всего он старался об этом не думать, зачем думать о бессмысленном… А может, для того чтобы найти Дегтярника, надо просто громко крикнуть? Мальчику, родившемуся в то время, когда информация распространяется со скоростью света, порой было трудно осознать, что в этом веке новости перемещаются только со скоростью бега самой быстрой лошади. Шотландия могла затонуть в море, все ее население могло быть съедено динозаврами, но все равно прошло бы три или четыре дня, прежде чем кто-то в Лондоне услышал бы об этом. Даже если кто-то и заметит Дегтярника на соседней улице, то когда это известие доберется до них, он уже будет далеко-далеко. В размышления Питера закралось непрошенное сомнение. Назойливый, недобрый голос насмехался над ним: ты собираешься завязнуть здесь навсегда, и с этим ни ты, ни Кэйт, ни Гидеон, ни кто-нибудь там, дома, ничего не могут поделать.

Невольное воспоминание о доме — мягкий свет уличных ламп на Ричмонд-Грин, просвечивающий сквозь тонкие, полосатые занавески, — напомнило, как сильно ему не хватает электричества. Питер закрыл глаза и нарисовал себе другой Лондон, его Лондон, миллионом огней вызвавший гигантскую вспышку, которая возникла из океана темноты и обозначила присутствие во Вселенной. Куда бы отец ни брал его с собой, они никогда не ехали от станции Ватерлоо на метро, а всегда ловили черный кеб, чтобы можно было посмотреть на город с моста, этот вид так им нравился. И тогда он слушал, как папа говорит: «Смотри, Питер, смотри вокруг себя! Разве это не самый красивый город на свете?»

Питер открыл глаза. Как здесь темно, по сравнению с его видением! И все же он понимал: этот более молодой, не такой уж и большой город — прародитель того Лондона, который еще только возникнет.

— Держи фонарь крепче, — крикнул сэр Ричард кучеру, пытаясь соотнести изображение на рисунке предсказательницы с рядами аккуратных домов, которые выступали на мощеную пристань. Питер обернулся. — Не могу разобрать. Что вы говорите, преподобный? Предсказательница нас обманула?

— Я представлял себе какую-нибудь ужасную лачугу, в подтеках и плесени, — сказал преподобный Ледбьюри. — А это респектабельные жилища… Боюсь, Дегтярник приплачивает этой негодной женщине.

— Что же делать? — сердито воскликнул сэр Ричард. — Даже если гадалка и не обманула нас, от ее карты нет никакого толку. Дегтярник может прятаться в любом из этих домов.

— Шшшшшшшшшш!

Гидеон прижал палец к губам и осмотрелся, прислушиваясь к каждому звуку. Преподобный вытащил свой пистолет и осторожно двинулся к непроницаемым черным теням, падающим от домов. Гидеон, Питер и сэр Ричард последовали за ним.

Первым все понял Питер.

— Да чего тут бояться — это же собака! Просто маленькая собачонка!

— Питер! Остановись! — крикнул