Шепот бота - Павел Беренсевич

– Эээ… – по-идиотски протянул я. – Не знаю. А у тебя есть идеи?

На этот раз удивленной казалась Анка. Она внимательно посмотрела на меня, в ее зеленых глазах как будто промелькнуло нетерпение. Я испугался, что все может вот так закончиться, и, не дожидаясь ответа, бросил отчаянно:

– Может, пройдемся?

– Можно, – ответила она.

Мы пошли вперед, медленно, прогулочным шагом, без особой цели, и я подумал, что никто на всем рынке не идет сейчас с такой классной девушкой. Воодушевленный этой мыслью, на подходе к Сирене я решил пошутить.

– Как думаешь, она принимала «Слимомикс»? – спросил я.

Анка окинула пациентку профессиональным взглядом от рыбьего хвоста до макушки.

– Думаю, да, – вынесла она вердикт. – Смотри, как почернела.

Я рассмеялся и уже собирался продолжить, как вдруг к нам подошла японская туристка с телефоном в руке и радостно прощебетала:

– Photo, please?

– Sure, – сказал я и уточнил, куда нажимать.

Хозяйка телефона позвала остальную группу, и они, чуднó улыбаясь, выстроились рядом с Сиреной. Я уместил всех в кадр, щелкнул, отдал аппарат и вернулся к Анке.

– Ну-ну, – усмехнулась она. – Я смотрю, на иностранных языках ты тоже хорошо болтаешь.

– Почему тоже?

– Потому что в том, что ты хорошо болтаешь по-польски, я убедилась в последние дни.

– Скорее пишу, чем болтаю.

– Шепчешь, – уточнила она, и мы оба рассмеялась.

Ноги несли нас дальше, а мы, увлеченные беседой, доверились им и послушно двигались в сторону Барбакана[6] и Нового города. Внезапно я остановился и легонько схватил Анку за бирюзовую куртку.

– А у тебя есть номер Блажея? – спросил я.

– Какого Блажея? – мне явно удалось ее удивить.

Я сделал огромные глаза и с упреком посмотрел на нее.

– Ну как какого? Лося. Мы могли бы спросить, не пойдет ли он с нами есть мороженое.

– А! Блажея! – быстро сориентировалась она. – К сожалению, Блажей сегодня не может, но думаю, он будет рад, если мы съедим мороженое за его здоровье.

Ну мы и съели за его здоровье по три шарика, Анка фисташковое, сабайон и страчателла, а я – сливочное, клубничное и с лесными ягодами, и все это на заработанные, нашептанные, свои. Потом мы пошли дальше, через ворота Барбакана, по мосту через ров вокруг Старого города, потом направо, вниз, к Висле. В парке у фонтанов мы сели на лавочку и разговаривали с такой жадностью, будто хотели наобщаться за все прошедшие годы.

Анка была во втором классе лицея. Не Замойского, не Езераньского, не Гоффман, а имени Корчака в районе Воля. В тот день, ранней весной, когда она не захотела взять у меня листовку, у нее были какие-то дела в городе или она просто не хотела сидеть на уроках – Анка сказала это с такой естественной легкостью, что со своей еще гимназической привычкой к школьной дисциплине я почувствовал себя совсем зеленым. Детство она провела в Кракове. В Варшаву они переехали несколько лет назад, когда ее отец основал здесь фирму. Она мечтала о полетах.

– Мир далеко внизу, надо мной тонкая ткань параплана, которому я доверяю свою жизнь, а в горле страх, смешанный с восторгом, – рассказывала Анка, а я мысленно добавлял к этому образу развевающееся на ветру облако бокситовых волос.

Она копила деньги на поездку в лагерь для парапланеристов. Родители сказали, что на ее самоубийственные фантазии не дадут ни гроша. «Хочешь сломать себе шею – заработай на это сама». Они рассчитывали, что это закроет тему. Анка со знанием дела говорила о футболе. В финале Лиги чемпионов она видела «Ливерпуль» и «Баварию». «Видимо, обсуждала это с Бартеком», – решил я. Мне было любопытно, как они познакомились, но спрашивать я не стал. Я не хотел в этой истории Бартека. Она тоже его не упоминала.

В какой-то момент она достала телефон и воскликнула:

– Боже, уже три!

Я планировал провести на скамейке остаток жизни, так что время меня вообще не волновало, но у Анки, на удивление, были какие-то дела, она сильно опаздывала, и ей нужно было бежать. Но она продолжала сидеть. Через десять минут ей действительно нужно было бежать, через двадцать – совершенно необходимо, а еще через десять она встала и спросила:

– Проводишь меня до автобуса?

Поэтому мы пошли обратно через Старый город к остановке на Краковском предместье. Уже на месте Анка посмотрела мне в глаза и сказала:

– Я рада, что ты меня пригласил.

– Ведь это ты меня пригласила, – напомнил я, посмеявшись над ее девичьей памятью.

– Я?! – Анка чуть не проткнула себе грудь указательным пальцем, – Да ни в жизни!

Уверенный, что она кокетничает, я принял вызов и хлопнул себя по лбу.

– Точно, как я мог забыть! Адам Львов. Эта птичка тебе о чем-нибудь говорит?

– Ладно, не юли, – фыркнула девушка. – Не птичка, а физик, который получил жидкий кислород и азот, – это тебе что-нибудь говорит?

Вроде Анка смеялась, но в ее глазах читалась неуверенность, из-за чего и мне стало не по себе. Я решил, что пора выпутываться из этой сложносюжетной игры, поэтому произнес серьезно:

– Но ведь Львов – это твоя работа.

– Знаешь, это уже не смешно, – в ее голосе еще не было раздражения, но нетерпение уже звучало.

Я хотел продолжить выяснение, но приехал автобус. Анка холодно попрощалась и вошла в задние двери. Уезжая, она смотрела на меня через окно, поэтому я показал на себя пальцем и помотал головой. Она со злостью махнула рукой и отвернулась.

Когда я вернулся домой, на форуме «Пышных дам» была запись Адама Львова: «Слимомикс + Витослим? Конец, дорогие мои».

* * *

Я вышагивал по комнате как тигр в клетке, от стены к стене, будто в движении меня было сложнее схватить. Кто-то, прячась в темноте, игрался с моей жизнью. У него не было ни имени, ни лица, или же их было так много, а может, он менял их, как маски. Кем был Адам Львов? Адамом Львовым? Анкой? Ведь не мной же. В этом я был уверен.

Я вспомнил взгляд Анки на остановке на Краковском предместье. Удивление, волнение, злость были такими естественными, она явно не играла. Впрочем, зачем ей играть? Интересно, что она сейчас думает. Наверное, она уже прочитала последнюю запись. И считает, что это я. Что я над ней издеваюсь. Что наша прогулка, мороженое, скамейка – это какая-то дурацкая шутка. Мое сердце сжалось, и я почувствовал, что если немедленно не скажу ей, что это не шутка, мир разрушится.

Тем временем на форуме «Пышных дам» появилось следующее уведомление:

«В связи с