Шепот бота - Павел Беренсевич

«Средь меди волос блестит зелень глаз, кому улыбнется красотка сейчас?» – Павел Москвитин.

Не успел я снять палец с кнопки мыши, как меня охватил страх. Мгновение я хотел засунуть руку в монитор и схватить убегающий стишок за хвост, но он уже скрылся за углом, только его и видели. На форуме «Пышных дам» повисла тревожная тишина. Добрых несколько часов никто не отвечал, а я бился лбом о стол и безжалостно втаптывал себя в грязь. «Дебил! – обзывал я сам себя. – Мало того, что ты все испортил, еще и от Бартека огребешь. И правильно! И посильнее, ты заслужил!»

Однако под вечер отозвался Генрик Ворона:

«Лучше маму слушай, “Слимомикс” не кушай», – написал он, и я был просто счастлив.

«Только не ешь», – Мария Гроднович.

«Что “только не ешь”?» – Генрик Ворона.

«“Слимомикс” не ешь», – Мария Гроднович.

«Я рад, что ты так считаешь», – Генрик Ворона.

«Я так не считаю, но образованные люди не говорят “кушай”», – Мария Гроднович.

И так четыре дня до поздней ночи. То смешнее, то серьезнее, то смелее, то осторожнее, иногда о более личном, иногда абстрактно, но всегда с учащенным дыханием и горящим лицом. Конечно, мы оба работали и нам нельзя было забывать про своих клиентов. Поэтому мы продолжали шептать о «Слимомиксе» и «Витослиме», а когда у нас закончились идеи для тонких аллюзий, мы стали писать в лоб.

«Какие фильмы вы любите? (“Слимомикс” – дрянь)», – Франек Голубь.

«Комедии, а ты? (Нет ничего хуже “Витослима”)», – Юстина Римская.

«Экшены. Когда дерутся и стреляют. (“Слимомикс” – дрянь)», – Диана Угревич.

«Ничего себе! Кто бы мог подумать. (Нет ничего хуже “Витослима”)», – Лех Дублиняк.

«Это почему же? (“Слимомикс” – дрянь)», – Диана Угревич.

«Я думал, какие-нибудь романтические драмы или типа того (Нет ничего хуже “Витослима”)», – Лех Дублиняк.

«Как банально! Мужские, шовинистские стереотипы! (“Слимомикс” – дрянь)», – Эльжбета Серна.

«Ну что ты! Я пошутил. А какую музыку вы любите? (Нет ничего хуже “Витослима”)», – Лех Дублиняк.

Больше всего мне нравилась Наташа Рыбицкая. Начитанная, с юмором, любит хорошую музыку, у нее один минус – вегетарианство, и он ставил под вопрос совместные перекусы кебабами. На этот недостаток можно было бы закрыть глаза, будь она поклонником мороженого как Блажей Лось, если только при этом она бы не разделяла его страсти к фигурному катанию. От Йоланты Зубровской стоило бы позаимствовать нелюбовь к тригонометрии, а от Анны Черепаховской утверждение, что «настоящий парень необязательно качок». Мнение Гражины Антилопы, что «Райан Гослинг жуткий красавчик» я предпочел бы не знать, а из слов Виктории Орлович: «Мне нравится, когда у парня есть чувство юмора и он умеет танцевать», – оставить только первую половину. Когда к этому всему память добавляла бокситовые волосы, слегка прищуренные глаза и сдержанная улыбка, скрывающая неизведанные глубины, остаться равнодушным было решительно невозможно. Поэтому, когда в субботу утром у «Пышных дам» появилась запись Адама Львова, под моим икеевским креслом просто земля задрожала.

«Интересно, что будет, если смешать “Слимомикс” и “Витослим”? Вот была бы бомба на рынке! Магазины работают даже в воскресенье! И ровно в полдень битва за последний пузырек!»

* * *

Выйдя в воскресенье из автобуса на улице Краковское предместье, я взглянул на часы. Оставалось еще более получаса, а идти мне всего десять минут. Максимально медленно я двинулся в сторону замка. По Королевскому тракту гуляли веселые люди, мне казалось, что каждый, проходя, задевал меня локтем, рюкзаком или сумкой, как будто я ненароком влез на их частную территорию. Я почувствовал, что мои ноги стали мягкими, а по телу разлился жар, поэтому свернул поперек человеческого потока и с облегчением выплыл в более спокойные воды. Там я сел на каменную оградку, чтобы эффективнее отразить атаку сомнений. «Правильно ли я понял? – спросил я себя в сотый раз. – Точно ли это зашифрованное послание? Точно ли Адам Львов имел в виду то, что я очень хотел, чтобы он имел?» «А что еще он мог иметь в виду?» – парировал я, и ко мне постепенно возвращалось самообладание. Это ведь должно было что-то значить. Иначе было бы совсем бессмысленно. «Смешать “Слимомикс” и “Витослим”», – очевидно, предложение встретиться. «Бомба на рынке», – не нужно быть гением, чтобы догадаться, что речь о встрече на Рынке, то есть Рыночной площади. «Воскресенье, ровно в полдень», – ну очевидно же. И еще «битва за последний пузырек» – разве это не ультиматум, сейчас или никогда, единственный шанс? Все это так идеально складывалось, что не могло быть просто плодом моей фантазии.

Сомнения, осмеянные, побитые, отползли назад, их сменила уверенность, что через пятнадцать минут произойдет нечто важное. Я встал с ограды и решительным шагом направился через Замковую площадь. У магазина с сувенирами я свернул на Свентоянскую улицу, прошел мимо кафедрального собора и через две минуты был на углу Рынка Старого города. Я остановился и почесал лоб. Этот Рынок всегда был таким большим?

Немного растерявшись, я мысленно еще раз повторил сообщение Адама Львова, но не смог обнаружить в нем никакого уточнения. Ввиду этого я решил, что логичнее всего будет встать в центре, применяя тактику «маяк». Я выбрал подходящую точку около фонтана с Сиреной[5] и, медленно поворачиваясь, стал прочесывать взглядом рынок. Стойки с картинами, садик Фукера, группа японцев, шарманщик, мальчик, гоняющий голубей, аптека, почта, остановка конных экипажей, кафе «Василиск», машина доставки, семья, поглощающая мороженое, Музей литературы, два велосипедиста, женщина с таксой, подставки с картинами, садик Фукера, группа японцев, шарманщик, мальчик, распугивающий голубей, аптека, почта, остановка конных экипа… Аптека? – осенило меня. – Что может быть лучше для смешивания «Слимомикса» и «Витослима»? Я вернулся взглядом к вывеске с крестом и почувствовал, как меня снова бросает в жар.

* * *

Узкие черные джинсы, бокситовые волосы, разлившиеся по бирюзовой ветровке, полотняная сумка с белым котиком на черном заборе, перекинутая через плечо, голова склонилась над мобильным телефоном – лица не видно, но это была она. Я причесал пальцами челку, тихонько откашлялся, чтобы случайным хрипом не испортить все в первую же секунду, и направился к аптеке.

– Ну привет! – сказал я, подойдя ближе.

Она подняла глаза от смартфона и осторожно улыбнулась.

– О, ты пришел, – констатировала она, пряча телефон в сумку.

– А что? Думала, не приду?

– Нет, но я не была уверена, что мы друг друга найдем.

– Как видишь, получилось, – сказал я, гордый своей проницательностью.

Рыжая покивала, и на секунду повисла неловкая пауза, будто каждый из нас ждал чего-то от другого.

– Что теперь? – наконец спросила она.

К этому я не был готов. Я предполагал, что у нее, как у инициатора,