Маленький Мук и другие сказки - Вильгельм Гауф

– Здесь все мое богатство, – проговорил король. – Возьми, что тебе угодно, только избавь меня от этого позора.

Эти слова прозвучали для Мука сладкой музыкой. Он уже с порога приметил свои туфли и рядом с ними тросточку. Сделав вид, что хочет полюбоваться королевскими сокровищами, он пошел бродить по залу и незаметно приблизился к заветной цели. В одно мгновение он впрыгнул в туфли, подхватил тросточку и сдернул с себя бороду, явив изумленному королю свое истинное лицо – лицо того самого Мука, который по его приказу был изгнан из страны.

– Я служил тебе верой и правдой, – заговорил Мук, – ты же, коварный, отплатил мне за мою службу черной неблагодарностью! В наказание ты на всю жизнь останешься таким уродом, и пусть эти длинные ослиные уши каждый день напоминают тебе о маленьком Муке!

С этими словами маленький Мук обернулся трижды вокруг своей оси и пожелал оказаться где-нибудь подальше, так что король даже и пикнуть не успел, как Мук уже исчез.

С тех пор маленький Мук живет в нашем городе, ни в чем себя не стесняя, ибо средств у него предостаточно, но только предпочитая держаться ото всех подальше. Перенесенные испытания добавили ему мудрости, и даже если его внешность может показаться кому-то немного странной, то все же этот удивительный человек заслуживает того, чтобы ты относился к нему с почтением, а не обижал глупыми проделками.

Вот что поведал мне мой отец, я же почувствовал себя виноватым оттого, что столь грубо обходился с таким достойным человеком, и пообещал отцу больше так никогда не делать. Видя мое искреннее раскаяние, отец решил ограничиться только половинной порцией назначенного мне наказания. Я рассказал своим товарищам о необычной судьбе маленького Мука, и все мы так полюбили его, что уже никто не осмеливался его обижать. Наоборот, пока он был жив, встречая его на улице, мы выказывали ему всяческое уважение и каждый раз низко-низко кланялись, как будто он верховный судья или высший духовный учитель.

Путешественники решили остаться в караван-сарае еще на один день, чтобы и животные могли набраться сил для продолжения пути, и самим отдохнуть. Веселое настроение, в котором они пребывали со вчерашнего дня, когда завершили свой переход по пустыне, сохранилось и сегодня, и потому они с удовольствием продолжали предаваться разным играм и забавам. После трапезы, однако, они обратились к пятому купцу, которого звали Али Сизах, и потребовали, чтобы и он, по примеру остальных, исполнил свой долг и потешил их какой-нибудь историй. Он же ответил, что в его скромной жизни никаких примечательных историй, достойных внимания, не случалось и потому он лучше расскажет нечто совершенно иное – сказку, в которой речь пойдет о мнимом принце.

Сказка о мнимом принце

Жил на свете один портняжка-подмастерье, и звали его Лабакан. Портновскому ремеслу обучался он в Александрии, у тамошнего известного мастера. Нельзя сказать, что Лабакан был неумехой, наоборот, он весьма искусно владел иглой и мог делать очень тонкую работу. Нерадивым лентяем его тоже никто бы не назвал. Но что-то все же было с этим подмастерьем не в порядке. Иногда, бывало, он часами трудился, не поднимая головы, так что казалось, будто игла чуть ли не горит у него в руках и нитка того и гляди задымится, а уж по красоте сшитые им вещицы превосходили все, что шили остальные. В другие дни, и это, к сожалению, случалось гораздо чаще, он подолгу просиживал без дела, погруженный в свои мысли, с застывшим взглядом и вид имел такой странный, что хозяин и другие подмастерья, замечая это его состояние, говорили: «Опять наш Лабакан изображает из себя благородного».

По пятницам же, когда другие люди после молитвы возвращались домой к своим делам, Лабакан, в красивом платье, которое он справил себе, пустив на него все свои нажитые с таким трудом сбережения, выходил из мечети и отправлялся гулять по городу. Горделиво и степенно вышагивал он по улицам и площадям, а если ему встречался кто-нибудь из приятелей и приветствовал его словами: «Мир тебе!» – или спрашивал: «Как поживаешь, друг Лабакан?» – он милостиво махал рукой в ответ, в иных же случаях даже снисходил до царственного кивка. Иногда, бывало, мастер в шутку говорил ему: «Ты у нас прямо как настоящий принц!» Слыша такое, Лабакан всякий раз радовался и отвечал: «Какой вы догадливый!» или «Ваша правда! Я-то сам давно уже это понял!».

Так все и шло до поры до времени – портняжка продолжал чудить, хозяин же мирился со странностями своего подмастерья, который, в сущности, был добрым малым и к тому же отменным работником. Но вот однажды брат султана Селим, оказавшийся проездом в Александрии, прислал портному свою праздничную одежду для какой-то переделки, а тот поручил эту работу Лабакану, ибо он лучше других справлялся с такими тонкими вещами. Вечером, когда и мастер, и подмастерья разошлись по домам отдыхать от дневных трудов, какая-то непреодолимая сила заставила Лабакана снова вернуться в мастерскую, где осталось платье султанова брата. Долго в задумчивости разглядывал Лабакан чудесный наряд, наслаждаясь блеском шитья и переливами красок, которыми играли шелк и бархат. Перед такою красотой он не мог устоять. Недолго думая он взял и переоделся в царское платье, которое на удивление пришлось ему в пору, как будто сшито было прямо на него. «Ну чем я не принц? – думал он, расхаживая по комнате. – Вот ведь и хозяин говорил, что я настоящий принц!» Подмастерье так сросся с новым нарядом, что даже рассуждать стал как высокородная особа: вообразив, что он и впрямь отпрыск неведомого короля, Лабакан решил податься в дальние края и навсегда оставить этот город, раз в нем живут такие дураки, не сумевшие разглядеть в простом портняжке его благородного происхождения. Он был уверен – роскошная одежда была послана ему доброй феей, и он, конечно, не мог пренебречь таким ценным подарком, вот почему он прихватил свои скромные сбережения и под покровом ночи покинул Александрию.

На своем пути новоявленный принц повсюду вызывал удивление, ибо его богатое платье и строгий величавый вид никак не вязались с тем обстоятельством, что он странствовал пешком. Если же кто-нибудь задавал ему по этому поводу вопросы, он нагонял на себя таинственность и отвечал, что на то