Наша родная - Лев Леонидович Сорокин

В штабе дивизии Василий Иванович с часу на час ждал командующего армией М. В. Фрунзе. Командарма ждали все. Прошел день, наступил вечер, а дорогого гостя не было. Когда наступила ночь, послышался отдаленный сигнал машины. Задержавшись на минуту у заставы, автомобиль освещая путь сильным светом фар, бесшумно въехал в станицу.

Грянула музыка. Чапаев в струнку вытянулся перед командующим, отдавая рапорт.

На площади, у церкви, разожгли костер. Тут я только понял, зачем приехал товарищ Фрунзе. В 10—13 километрах от стана белоказацкой банды, при свете пылающего костра, под звуки «Интернационала» М. В. Фрунзе от имени Реввоенсовета республики лично награждал орденами Чапаева и других заслуженных героев дивизии.

В зачитанном приказе Реввоенсовета за № 137 от 14 июня 1919 года, в котором были отмечены боевые отличия и заслуги Чапаева, в частности указывалось:

«Всегда предводительствуя своими частями, он храбро и самоотверженно сражался в передовых рядах, неоднократно был ранен, контужен, но всегда оставался в строю.

Настойчивыми и стремительными ударами и искусными маневрами в течение полутора месяцев овладел городами: Бугуруслан, Белебей и Уфа, спас среднее Поволжье и возвратил Уфимско-Самарский хлебный район».

Все награжденные вместе с Чапаевым выстроились в одну шеренгу. Небольшой митинг. От имени бойцов дивизии Чапаев дает клятву — преодолеть все трудности и, не жалея сил и жизни, добиться победы над врагом!

Слухи о том, что Чапаев во время боя свободно разъезжает на машине по передовым линиям, оказались верными. Проедет, бывало, Василий Иванович по цепи, остановится, сойдет с машины и к бойцам. Ляжет рядом с ними.

Мне неоднократно приходилось наблюдать за тем, какое глубокое впечатление на красноармейцев производило лишь одно появление Чапаева в окопах. На усталых, обветренных лицах бойцов сразу появляется твердая вера в успех, глаза начинают светиться.

— Чапаев приехал, — эти слова мгновенно пробегают по цепи. Каждый стремится, насколько возможно, быть поближе к Чапаю, услышать хоть слово любимого командира. Очень любили и уважали своего бесстрашного начдива бойцы легендарной 25-й дивизии.

Послушаешь Чапаева и кажется, что говорит большой, хороший человек. Василий Иванович умел находить для красноармейцев простые, нужные, задушевные слова. И бойцы всегда отвечали ему безграничной преданностью и любовью. Они считали для себя большой честью драться под командованием Чапаева. А он, зная это, верил в своих бойцов и имел право гордо и твердо заявлять: «Никакой враг против меня не устоит!»

В этом заявлении Чапаева звучала твердая решимость сражаться до последней капли крови. Он знал, что бойцы смело пойдут за ним и победят.

Простота в обращении сочеталась у Чапаева с большой требовательностью к подчиненным. Он многое мог простить, но только не прощал трусости и нарушения дисциплины. Особенно терпеть не мог воровства и грабежа. В этих случаях он был строг, суров и беспощаден. Он понимал, что авторитет дивизии в массах — необходимое условие для победы над врагом. И дисциплина в чапаевских частях была крепкая, поистине железная.

Чапаев замечал любое проявление недисциплинированности и остро на него реагировал.

Вспоминается такой случай.

Был у меня близкий товарищ по службе — шофер Коля Иванов. Любил он слушать рассказы про Василия Ивановича и мечтал как бы встретиться с ним поближе, а если удастся, то и поговорить. И вот случай «поговорить» однажды ему предоставился. Как-то привез Коля на грузовой машине продукты в Лбищенск. Разгрузился и, чтобы увидеть Чапаева, несколько раз с шумом, на большой скорости проехал перед домом штаба дивизии. Чапаев обратил внимание на курсирующую порожнюю машину.

— Козлов! Позови ко мне этого шофера.

Коля узнав, что зовет его сам Чапаев, прибежал сияющий от счастья. Щелкнув каблуками и взяв под козырек, отрапортовал:

— Шофер Иванов прибыл по вашему приказанию, товарищ Чапаев.

— Ты что же это, шофер Иванов, без толку гоняешь пустую машину по улице, а?!

— Товарищ Чапа…

— Молчать. У тебя что — бензину много? Да ты знаешь, что такое бензин для Советской власти?! Знаешь, что каждый килограмм бензина — это килограмм золота! У меня аэропланы стоят на приколе из-за того, что бензина нет!

Долго гремел гневный голос Чапаева.

— Простите, товарищ Чапаев, я думал…

— Ду-умал… Плохо думал! Иди! Да смотри у меня: если я хоть еще раз увижу тебя с пустой машиной — пеняй на себя!

Вышел Коля от Чапаева бледный.

Я, как-будто ничего не слышал, спрашиваю:

— Ну как, поговорил с Чапаевым?

— Поговорил… Хоть и крепко влетело, а все же поговорил с самим Чапаевым.

Другой случай был посерьезнее. Однажды мы въезжали в станицу, только что оставленную белоказаками. Встретила нас здесь сгорбленная старушка. Увидев машину, упала на колени, чуть не под колеса.

— Стой, Козлов! — приказал Чапаев. — В чем дело, бабушка?

Старушка заплакала и стала торопливо рассказывать, что один из кавалеристов вытащил у нее из сундука новенькие хромовые сапоги, оставив взамен свои, рваные.

— А ты узнаешь этого солдата?

— Узнаю, родимый, узнаю. Рыжий он. Новенькие сапоги. Сын оставил, что же это делается? — запричитала старуха.

Чапаев приказал немедленно созвать всю конную разведку. Кавалеристы были построены в один ряд.

— Который? — спрашивает Чапаев.

Остановила старуха взгляд на одном из кавалеристов.

— Вот этот.

— Смотри хорошенько, он ли?

— Он, он, сударик! Да вон они на нем, мово Васюхи, сапоги-то!

— За мно-ой! — командует мародеру Чапаев. Завел его в лачугу. До меня донесся гневный голос Василия Ивановича:

— Давай шашку! Ты что же это, чем занимаешься?!

— Товарищ Чапаев…

— Молча-ать! Я бандиту не товарищ. Раздевайся. Скидывай сапоги! Пристрелю! Становись!

— Простите, товарищ Чапаев. Больше никогда не буду.

— У, сукин сын! — вырвалось у Чапаева. — И как тебе не стыдно! Ведь ты позоришь всю мою дивизию!

Вышли. Чапаев с сапогами впереди, красноармеец босой сзади.

— На, бабушка! Если кто будет обижать — приходи прямо ко мне — Чапаев я.

Припоминаю еще один случай.

Из числа командиров Чапаев очень любил комбрига Ивана Семеновича Кутякова. Это был смелый и отважный человек.

Переночевав однажды в бригаде Кутякова, Чапаев,