Август и Джонс - Пип Гарри

Он легко удерживал мяч и вёл его по полю, а потом забросил в ворота издалека. Арчер ухмыльнулся и смахнул кудри с лица, и другой игрок из команды дал ему пять.

Сегодня они с папой только об этом и будут вспоминать: как Арчер великолепно держался на поле, как Арчер изумительно забил мяч, какие у Арчера шансы попасть в команду развития талантов…

Всё про Арчера, Арчера, Арчера.

* * *

– Можно мне пирога? – спросил я, когда мы с папой шли к машине.

Я прихрамывал в надежде на сочувствие, но он, похоже, этого не заметил.

– Думаешь, ты его заслужил? У тебя всю игру был такой вид, будто ты предпочёл бы торчать в библиотеке.

«Так и есть», – подумал я.

– Тебе вообще хочется попасть в финал?

– Наверное.

Папа вздохнул и всплеснул руками.

– Наверное? Нас ждёт премьер-лига, и дальше мы не продвинемся, если не попадём в двойку лучших команд в нашей категории. Раз уж я выпускаю тебя на поле, ты хоть не веди себя так, словно не хочешь там находиться. С этим-то ты справишься?

– Да. Извини, пап.

Он протянул мне пятьдесят долларов.

– Я буду хотдог с соусом. Арчеру возьми ту еду для кроликов, которая ему так нравится. Ну, ролл с овощами. И не копайся, ладно? Мы будем ждать тебя в машине.

В буфете собралась огромная голодная очередь. Я занял за своими товарищами по команде, Джорджем и Тео. Тео наступал на пятки тем, кто стоял впереди, а потом врал, что это всё Джордж. Мы с ними учимся в одном классе в школе, и они ни на шаг друг от друга не отходят. Наша учительница, мисс Финнеган, даже произносит их имена слитно, как будто это один человек: «ДжорджиТео, вы меня слышали?», «ДжорджиТео, повторять не буду!», «ДжорджиТео, а ну положили это на место!».

Я пытался смешаться с толпой, как добыча в животном мире, которая полагается на камуфляж. Не помогло. Тео обернулся и уставился на меня, и я весь сжался.

– Как думаешь, Август, почему ты такой отстой в футбике? – громко спросил он. – Тем более что брат у тебя сам Арчер Гентинг! В чём дело, не знаешь? Ты в своей семье как паршивая овца?

Я старался не слушать Тео и молился про себя, чтобы очередь двигалась быстрее, но чей-то тренер заказал хотдоги для всей своей команды, и их ещё делали.

Джордж прыснул со смеху, но ничего не сказал, как обычно.

Наши с Джорджем мамы раньше играли в теннис каждую среду. Моя, правда, больше не ходила на корт, а валялась дома на диване, но они всё равно оставались подругами. А свою маму Джордж побаивался больше, чем своего приятеля.

– На твой бросок жалко было смотреть, – добавил Тео. – Чуть не проиграли из-за тебя.

Очередь наконец сдвинулась с места, и я вздохнул с облегчением. Джордж и Тео подошли к стойке и набрали горячих пончиков с джемом. Они прошли мимо меня со стаканами лимонада в руках, и Тео с осуждением покачал головой:

– Не понимаю, зачем ты вообще приходишь на матчи.

«Затем, что выбора у меня нет», – мысленно ответил я. Стоило мне заговорить о том, чтобы бросить футбол, как папа восклицал: «Потерпи ещё сезон, сынок! В тебе пока не проснулась страсть к игре, но это придёт со временем. Мальчишкам без спорта никуда. Без него нам не стать мужчинами. Ты мне потом спасибо скажешь, честное слово».

А ещё, если не буду приходить на футбол, для папы я стану невидимкой. Пока он хоть немного меня замечает. А так я для него полностью исчезну. Он будет смотреть прямо сквозь меня и игнорировать всё, что бы я ни сказал, как он это делает с мамой и моей сестрой Лекси.

Глава третья

Джонс

Мы переехали в Уолстонкрафт, пригород Сиднея. Наша новая квартира номер 6C находилась в жилом комплексе Ширли-Роуд – четырёхэтажном кирпичном здании рядом с железной дорогой. Папа еле втиснул наш пикап в узкое парковочное место. Я открыла окошко, и мне по ушам ударил металлический скрип рельсов. Голова болезненно заныла.

– А поезда ходят по ночам? – спросила я у мамы, но она только пожала плечами.

– Как тут вообще можно поместиться? – проворчал папа, подавая назад, и у нас едва не слетели зеркала заднего вида. – Это явно предназначено для маленьких автомобилей. Городских.

– Мне надо в туалет, – напомнила я, жалея про себя, что не сходила ещё час назад на заправке, где мы остановились попить воды. Мочевой пузырь у меня просто разрывался.

– Мы с Джонс выйдем и осмотримся тут, пока ты паркуешься, – предложила мама.

– Отличная мысль, – согласился папа. – Похоже, это надолго.

– Ты не забудешь Ринго? – спросила я.

Ринго жалобно мяукал всю дорогу, но теперь наконец задремал.

– Само собой, куда же мы без нашего усатого господина?

Мы с мамой подошли ко входу, и она начала перебирать ключи. Я переминалась с ноги на ногу, не находя себе места.

– Почему их так много? – удивлялась мама, вставляя ключи по одному.

– Мам, скорее!

– Не торопи меня!

Она звякнула ключами и попробовала следующий. К счастью, он повернулся в замке.

Обычно я перепрыгивала по две ступеньки за раз, но к этим ещё не привыкла и боялась споткнуться. Поэтому пропустила маму вперёд и пошла за ней, держась за перила. А уже в квартире бросилась к двери в туалет, радуясь, что успела. Бумаги там, естественно, не было, и я обошлась мятой салфеткой из рюкзака.

– Ох, проветрить не помешает, – сказала мама, распахивая окна в квартире.

М-да, здесь пахло смесью искусственной лаванды с антисептиком и варёными овощами – как когда-то в комнате моей бабули Пэт в доме для престарелых «Грин Эйкрс». Её, как и дедули, больше не было с нами. А другие мои дедушка с бабушкой жили в Квинсленде, далеко отсюда. В общем, баловать меня конфетами было некому.

Я вышла из туалета и поморщилась. Мне прямо в нос ударил весь этот букет затхлости.

– Тут воняет.

– Похоже, в квартире давно никто не живёт, – предположила мама.

– В ней кто-то умер?

– Нет! Что за мрачные мысли, Джонс?

Скоро к нам присоединился папа, и я достала Ринго из переноски. Он сонно обошёл комнату, нарезая круги и сердито мяукая, а потом спрятался за занавеской.

– Ему не хватает его корзинки и когтеточки, – объяснила я папе. – Кошек сильно тревожат такие большие перемены.

– Как и людей, – буркнула мама себе под нос.

– Сейчас притащу все двадцать две коробки и оба