В дальний путь - Владимир Иванович Кауров

Ответила бабушка сама:

— Мать я ему, мать!

— Сколько же вам лет… простите, не знаю, как вас звать-величать?

— Зовут меня Агапия Алексеевна, а насчет годков пора уж и забывать — не так давно стукнуло семьдесят семь годков, пошел семьдесят восьмой. Еще в 1862 году, по указу его величества государя Александра Николаевича Всероссийского, с покойничком моим мужем Петром получили волю. Из крепостных, значит, вышли, — почему-то решила сообщить бабка.

— Будем же знакомы, будем знакомы… — Урядник перегнулся кренделем и подал свою мохнатую, как у медведя, руку бабушке.

Вагап стоял, как столб, готовый по первому знаку начальства огреть почтенную старушку своей змеиной плеткой.

Придя в сад, урядник не сразу сел к столу. Он сказал:

— Разрешите, Иван Петрович, полюбоваться вашим садом?

Не получив ответа, пошел по саду. Вагап — за ним.

Сад был небольшой, но тенистый: старые акации, рябина, вишня, береза, тополи с двух сторон зеленью своей прикрывали дом.

Проходя мимо ближних к воротам окон, Вагап подтолкнул урядника под бок, махнул рукой с плеткой в сторону окон и сказал: «Акошка». Потом оглянулся — сзади шел Иван Петрович и наблюдал обоих ищеек.

Урядник жестом указал Вагапу на куст и сказал:

— А какой куст сирени!

В голосе слышалась уже нескрываемая злость: зелень плотно закрывала передний фасад дома и очень затрудняла подслушивание и подглядывание. Для Ивана Петровича было уже все ясно. Он уже знал, что подслушивал под окном Вагап. Это его заметил Володька, когда он перескакивал через палисадник. «Ладно, — подумал он, — я вам устрою удобство. Палисадник в высоту надстрою, обтяну колючей проволокой, а на ночь в сад буду выпускать собаку Бибика, уральского волкодава. Он вас отвадит!»

Урядник дошел до конца сада:

— Да, прекрасный сад, Иван Петрович. Какие богатые кусты сирени! А вишня — это же роскошь! Пить чаек с вишневым вареньем в этом роскошном саду…

— Роскошного в саду ничего нет, — сказал Кауров, когда все уже сидели за столом. — Вот эти деревья только год как начали выправляться. Когда я въехал в этот дом, деревья были обломаны, сад запущенный. Да и сейчас мальчишки с улицы забираются, портят деревья. Вот договорился с соседом-плотником, он обещал помочь надстроить забор вокруг сада и обтянуть колючей проволокой.

Иван Петрович испытующе посмотрел на урядника.

— М-мда, этих пострелов не удержишь и надстройкой, все равно лазить будут. Лучше уж подкараулить хищника, поймать, снять штаны да голую-то и напарить крапивой, чтобы он неделю сидеть не мог, — сказал урядник, будучи уже не в силах скрыть свою злость.

Чаепитие стало неприятным. Урядник пил чай из блюдца, дул, обжигался и сердился как бы на горячий чай.

Вагап же был в отличном настроении. Он пил чай с жадностью, закусывал картофельной ватрушкой, и бабушка едва успевала наливать ему. Вагап выпил пять стаканов чаю, расстегнул свою черкеску, готовясь, видимо, выпить еще не менее пяти. Он даже нагайку снял с руки, положил на край стола и сказал:

— Бабушка, еще, пожалуйста, стаканчик… Ай, хороша чай, а какой дух, такой Кавказе нет! — Он обтер рукавом черкески потное лицо.

Урядник строго одернул Вагапа:

— Ты что распоясался, как гость?.. Так и к службе относятся они. Покажи им чай — всё променяют и службу забудут. Горе мне с ними, грех один!

Урядник допил чай из блюдца и стакан поставил на него вверх дном.

Вагап было осекся, но налитый бабкой шестой стакан взял и торопливо выпил, стараясь не глядеть на урядника.

Урядник ёрзал на садовой скамейке, не находил слов. Разговор не вязался. Иван Петрович спросил:

— Что, господин Козельский, большую семью имеете, дети есть?

Урядник недовольно ответил:

— Ну ее, семью эту, — горе одно… Ну, кончай чаевничать! — прикрикнул он резко на Вагапа, вышел из-за стола и пошел по саду.

— Там, господин Козельский, выхода на улицу нет — надо через двор, — сказал Иван Петрович.

Урядник круто повернулся, холодно пожал руку Каурову и направился через двор к лошадям, стоявшим за воротами. Вагап бежал сзади, на ходу запахивая черкеску, застегивая пояс. Нагайку он взял в зубы и тащил ее, как собака поноску.

За воротами Иван Петрович спросил у урядника:

— Завтра, господин Козельский, пожалуете к нам утречком насчет швейной машины?

Урядник опомнился:

— Да-да, буду обязательно!

Он неуклюже взгромоздился на коня, зло огрел его нагайкой и быстро поскакал. Вагап, отчаянный наездник, лихо полетел следом.

Иван Петрович горько рассмеялся и пробормотал про себя: «Вот они, представители власти, глаза и уши самодержавной России! Вот на каких держится трон!»

Иван Петрович вошел в дом, позвал Леонида, рассказал ему подробно о посещении урядника.

— Так вот что, Леня, — сказал он: — чтобы узнать, правда ли, что жена урядника имеет желание приобрести швейную машину и осведомлена ли она о приезде к нам коммивояжеров, сходи-ка в дом урядника. Если застанешь его дома, скажи, что тебя папа прислал узнать, какую им оставить швейную машину — ручную или ножную. Постарайся говорить это в присутствии его жены и наблюдай, какое произведет на нее впечатление твое сообщение. А если урядника нет дома, то постарайся увидеться с его женой. Скажи ей, что у нас был господин Козельский, посланный ею за швейной машиной. Кстати, посмотри, может быть у них машина есть. Да будь осторожен.

Получилось так, как и предполагал Иван Петрович.

Когда пришел Леонид, урядника дома не было. Леонид рассказал его жене коротенько историю с покупкой машины.

— На что мне вторая, — вскричала она, — когда я не так давно купила! Это он, прокислый селедочник, комедии по дворам ломает, чаи вынюхивает. Вот приедет, я ему задам машину, он у меня долго помнить будет!

Леонид смеялся и показывал в лицах, как расходилась урядничиха.

Утром приехали коммивояжеры. На двух подводах привезли ящики, в которых были упакованы швейные машины. Ящики раскупоривали Кудряшов, Кругляшов, Иван Петрович, Леонид и даже Володька, пришедший после тренировки лошадей.

Две машины были выданы по договору старшине Маркину в тот же день. Вечером, когда дома оставались только Кауров с гостями, два ящика больших и три маленьких были нераскупоренными запрятаны в подземелье. В них было то, для чего и приезжали гости к Каурову.

Тайна подземелья

Рано утром, еще затемно, бабушка подняла Володьку — нужно было торопиться на работу. Наскоро умывшись, мальчик также наспех проглотил приготовленную бабушкой похлебку и выскочил во двор.

Тихое, теплое утро обещало погожий день. Мальчик огляделся вокруг, и ему вдруг так не захотелось уходить из дому… Побегать бы с соседскими ребятами…