В дальний путь - Владимир Иванович Кауров

— Папа мне сапог покупать не будет, — отвечал Володя. — Да мне и не надо их — теперь лето, тепло, я и так пробегаю, а в сапогах хуже, жарко будет. А деньги нужны на покупку коровы. Папа деньги копит, а осенью купит нам корову. Я вот у вас пью молоко, а дома его совсем не видят.

Унгвицкий сразу побагровел. Куда вся доброта девалась!

— Ну, вот что. Чего у вас там дома не видят — не моя забота. А денег по нескольку раз я тоже давать тебе не буду, так и скажи отцу. Для сабантуя будешь обут-одет, а потом пусть-ка отец и сам о тебе побеспокоится. — Он подошел к столу, взял лист бумаги, положил на пол: — Ну-ка, ставь сюда свою лапу.

Володька поставил на белый чистый листочек бумаги свою грязную, всю в трещинах ногу.

— Э, да они у тебя, братец, без сапог в сапогах! Почему не моешь? Сегодня же вечером дома вымой, потом помажь салом или маслом.

Карандашом на бумаге Володя обвел ступню своей ноги, листочек положил на стол.

На Унгвицкого он и глаз не поднял. В душе он грозил ему своим кулачком и выкрикивал в лицо все то, что узнал от отца. Но он крепко запомнил, что может статься с отцом, если он проболтается, и держал язык за зубами.

Унгвицкий, забрав мерку, ушел, а хмурый Володька съел установленную норму шоколада, выпил молока и пошел домой.

Следующий день был уже кануном сабантуя. Володька целый день угощался: два раза завтракал, два раза обедал и ужинал и после каждого приема пищи отсылался в сарай, на сено, отдыхать. Унгвицкий поучал Володю:

— Как построят для заезда — не знаю еще, каким номером ты будешь, — смотри внимательно направо, на судью, завтра я покажу его тебе. Свой номер помни и знай в ряду место. Жди сигнала, не вырывайся раньше сигнала вперед, не горячись. Как только дадут сигнал, смотри на правого соседа и сразу же вместе с ним начинай скакать. Коня не задергивай, первые две версты иди в номере, не отставай, а потом начинай нажимать. Выходи вперед и постепенно оставляй за собой наездников. По дороге не пересекай путь скачущему, близко не держись — могут сшибить, а как поднимешься на Аргаяшевскую горку… вот тебе нагайка… врежь один раз коня по боку, дай ему волю. Только сам держись, как я показывал, а то снесет тебя. С горки старайся обойти всех и притти первым к мечети — там конец, финиш. Понял? Первым придешь — молодец будешь, казак!

Володька в этот день не ушел домой, ночевал у Унгвицкого. Вечером вымыл ноги. Хозяин дал чистые носки и новые кожаные полусапожки. Поверх сатиновой темносиней рубашки повязал яркокрасный шелковый шарф с кистями, на голову ему надел шелковый белый с пестрыми полосами — синей и красной — колпак, сзади с такой же пестрой кисточкой. Колпак сидел на голове туго, на резинке, чтобы ветром не сорвало, Володька посмотрел на себя в зеркало. На него глядел разноцветный, нахохленный, как голландский петух, мальчик. Володька себе понравился. Он долго не мог заснуть на сеновале, все вспоминал, каков он в роскошном петушином украшении.

Рано утром выехали в Аргаяш, к месту конных состязаний. Володька сидел в коляске вместе с хозяином; обида и злость на Унгвицкого прошли: волнение перед сабантуем заслонило все. Лошадей, покрытых красивыми суконными попонами, в новых серебряных с позолотой уздечках, вели сзади конюхи.

Несмотря на раннее время, народу собралось много. Стоял гомон, крик, шум, ржанье коней. Как только подъехал Унгвицкий, к нему стали подходить со всех сторон здороваться.

Некоторые подходили уже подвыпившие, навеселе.

— Ты что же раненько приложился? — говорил Унгвицкий.

— Э-э, Лександр Лександрович, кто празднику рада, тот накануне пьяна.

Весь этот праздничный гомон напомнил Володьке челябинский базар, друга Гришу. Вот посмотрел бы он сейчас на него!

— Ну, Володя, нам достался пятый номер, — сообщил Унгвицкий. — Значит, будешь стоять в самой середине. Не забыл, что я тебе вчера говорил? На вот, съешь шоколад, и сейчас с Иваном выедете к старту. В деревне Черлинской в десять часов начнется первый заезд.

…Володька на Чорте стоит в ряду пятым, смотрит направо, где к столбу уже вышел в такой же красной опояске судья Яун Садыков. Прищурив левый глаз, он ждет момента, когда выровняются наездники.

Дон-дон… — раздался удар в набатный «котел».

Володька вздрогнул. Громко стукнуло сердце, в голове и ушах как-то зашумело, и он даже не заметил, когда сорвался Чорт. Немного впереди себя он увидел двух скачущих наездников и тут только вышел из оцепенения. Он вспомнил свою задачу, еще ближе нагнулся к шее коня, который, прижав уши и нервно закусив удила, летел во весь опор.

Справа Володька увидел мальчика-башкира немного постарше себя. На нем был бархатный лиловый камзол, на голове — шапка-башкирка, опушенная лисьим мехом, с бархатным бордовым верхом, на ногах — новые расшитые сарыки. Мальчик-башкир на буром скакуне в этом одеянии был красив. Когда их глаза встретились, башкир узкими раскосыми глазами хитро взглянул на своего соперника.

Выскочили на Аргаяшевскую горку. Володька ударил нагайкой по коню. Чорт как-то сжался, потом вытянулся — соперника справа уже не было видно, он был где-то позади. Володька не оглядывался и только слышал доносившееся до него гиканье и топот копыт. Вон и мечеть… Пестрая толпа, стеной стоявшая по ту и другую стороны дороги, с шумом и гиканьем пропустила победителя.

Мальчика-башкира постигла большая неудача. Он был сыном муллы, дом которого стоял за мечетью. Бурый скакун, поровнявшись с мечетью, быстро повернул к своему дому. Наездник сразу не мог справиться с конем, а когда он вновь выскочил на дорожку, мимо него проскочило еще три наездника, и он пришел пятым. Лицо мальчика было багровым, как верх его шапки.

За финишем Унгвицкий на ходу схватил Чорта за поводья, снял радостного Володьку с коня и поставил на землю. Коня принял конюх для проводки. Хозяин взял Володьку за руку и повел к судейскому столу. Все смотрели на маленького наездника и смеялись.

Первый приз — граммофон с большой трубой, окрашенной голубой краской, с золотыми расходящимися полосами на внутренней стороне трубы, и пачка новеньких ассигнаций — был вручен победителю — хозяину Александру Александровичу Унгвицкому.

Володька же получил очередную шоколадку для заправки: следующий заезд начинался в двенадцать часов.

Дорога к Ходовским заимкам прямая и ровная. До заимки семь верст. Дистанция второго пробега — пятнадцать верст, старт и финиш — в одном месте, значит состязающиеся должны проскакать до заимки, обогнуть ее и вернуться обратно.

Володька