Как я под партой сидел - Виктор Владимирович Голявкин

Возился, возился, устал. Наконец всё сделал.

Не поехало!

Настроение ужасно испортилось. Делать ничего не могу.

Родители скоро про уроки спросят. Уроки учить совсем не могу. Есть не хочу. Так устал, что спать хочу. Я лёг, укрылся одеялом с головой, чтобы дневной свет не мешал засыпать.

Мысли всякие лезут и спать не дают. И всё про моторчики. Если подумать – они везде, моторчики. В основном в машинах, конечно. А машины – везде.

Это я тоже раньше знал. Но сейчас как будто всё заново увидел. Мне вдруг жарко стало, я подскочил на кровати, и сердце забилось, даже слышно.

Я встал и хотел пойти на улицу. Но не так-то просто в нашем доме встать и куда-нибудь пойти. Собака привязалась. Ей как раз время гулять. Ладно уж, возьму её с собой, всё равно её надо выводить.

И вот собака бежит вниз по лестнице, я – за ней. А в это время кто-то на лифте поднимается. Лифт – ведь тоже машина. Нажмёшь кнопку – запустишь, значит, машину – и она вверх-вниз двигается.

Но меня уже не удивляет, что машины ездят. Я думаю, почему люди ходят. Разве есть у них моторчики?

Я оглядываю себя, верчу головой во все стороны. И думаю: почему вертится моя голова?

Вдруг кот молниеносно как выскочит – и прямо мне под ноги. Я чуть было не упал.

– Брысь ты, моторчик! Только тебя не хватало! – кричу коту.

Моя собака за ним кинулась. А он в одно мгновение на дерево вскарабкался. Он залезает всё выше, выше. Вот он уселся на самой верхней, самой тоненькой ветке. Собака лает на него под деревом. Я с удивлением смотрю на кота. Он там неплохо устроился. Он посматривает на нас двоих и как будто смеётся над нами. Ни мне, ни собаке его не достать. Выходит, нашим моторчикам за его моторчиком не угнаться.

Вдруг слышу:

– Ты можешь залезть на дерево и достать моего кота? Твоя собака его туда загнала. – Девчонка, которая вчера дразнила собаку.

Может быть, сегодня она кота дразнить собирается? Мне это совсем не нравится, и я говорю:

– Я полез бы, но надо сначала подумать.

– Пока ты будешь думать, кот на другое дерево удерёт.

И правда, ближайшее дерево совсем рядом, и кот вполне сможет на него перебраться. Третье дерево тоже, между прочим, близко.

– Тогда я сама за ним полезу, – и начала карабкаться. «Залезет, – думаю, – застрянет там – тогда и её и кота придётся снимать. В два раза больше работы».

– Ладно, – говорю, – давай я сам слазаю.

И я полез на дерево за котом. Пролез немного и устал.

– Кот далеко, – говорю ей сверху.

А она кричит:

– Давай, давай, близко!

Но я не верю, что кот будет ждать, когда я его схвачу. По-моему, он не такой дурак.

А я дурак, что ли, лезть за ним зря на самую верхушку.

И вот я дальше не лезу. Сижу на дереве, ни туда ни сюда, и нарочно говорю:

– Не могу дальше лезть.

– Давай, давай, – говорит, – дальше полезай!

– Я могу упасть, – говорю.

– А ты держись крепче! – говорит. Вот завелась, хуже любого моторчика.

– А что, интересно, тебе от кота нужно? – спрашиваю.

– А чего он от меня убегает. От тебя твоя собака не убегает. А он убегает.

«В самом деле, – думаю, – я никогда не видел, чтобы кошки слушались, как собаки».

– Кошки – это тебе не собаки, – говорю. – И всё у них по-другому.

– Эх, только бы мне поймать моего кота! – говорит девчонка.

– Ну и что? – спрашиваю.

– Я ему покажу «по-другому», – говорит.

«Ах так, – думаю, – попробуй поймай». И я слезаю с дерева. Отдышался и говорю:

– Я раньше не знал, что коты умеют лазать по деревьям. Оказывается, здорово могут.

– Я тоже только сейчас увидела.

И опять я думал, что у девчонки, у кошки, у собаки, наверно, есть какие-то моторчики.

Но ей я ничего не сказал. Она бы не поняла. А объяснять было трудно.

Вдруг подул ветер. Деревья зашумели, закачались. Кот испугался. Он обхватил ветку всеми лапами. Потом осторожно стал цепляться когтями и слезать задом вниз, развернулся, спрыгнул на землю и понёсся по улице. Девчонка кинулась за ним что есть мочи. Моя собака бросилась следом и всё время оглядывалась на меня, почему я стою, а не бегу тоже.

А я стоял и смотрел, как они бегут, как ветер дует, деревья качаются, по небу облака мчатся, птицы в разные стороны разлетаются.

Потом я позвал мою собаку. Я протянул руку, погладил её. А в руке есть мотор? А палец почему двигается? Тоже моторчик? Мне стало смешно – и тут я подумал про мотор смеха. А другие, интересно, знают об этом или нет?

Я отвёл собаку домой и пошёл к этому мальчику спросить, что он думает про моторчики.

На улице уже вовсю лил дождь. Я сразу промок. Вода стекала с меня, когда я пришёл к нему, и мокрые следы оставались на полу. Я не знал, что делать с этими следами, и растерянно сказал:

– Я не люблю дождь. И вообще плохую погоду.

И он сказал:

– Все не любят плохую погоду.

«Вот я дурак, – подумал я про себя, – сказал бы лучше про то, что люблю». И сказал:

– Люблю ездить, летать, только не ходить пешком.

Он на меня поглядел и сказал:

– Это все любят.

Слово «все» меня разозлило: как это «все»?

– Не могут все думать, как я. Неужели все любят то же, что и я?

– Ага, – говорит он.

– А ты?

– И я, – сказал он.

– А почему же все тогда пешком ходят? – Я видел в окно, как люди пешком идут домой с работы.

– А что делать? – сказал он.

– Как что, – говорю. – Я, когда вырасту, машину себе куплю.

– Ну и что, – сказал он. – Все так думают, когда маленькие. А можно придумать что-нибудь поинтереснее.

– Да! – удивился я. – А что?

– Не знаю, – сказал он.

– Я об этом сейчас думаю, – говорю.

– А что тут думать. На самолёте можно полететь куда хочешь. Ты на самолёте летал?

– Нет ещё, – говорю.

– Ах, не летал! Ну вот и размечтался. Пора полететь тебе на самолёте куда-нибудь с родителями. Сейчас все летают.

– На самолёте-то все летают, – говорю. – Это я тоже могу.

– А слышал ведь, наверно, сказки о ковре-самолёте, о Карлсоне.

– Слышал, – говорю. – Только ведь это сказки. Я их