Пока играет музыка - Мария Коноплястая

– Да с чего ты взяла?! Может, я хочу пройти это прослушивание!

– Дочь, нет. Актёры, танцоры – нет. Даже не думай об этом. Не обсуждается.

В гневе Василиса выскочила из-за стола.

– Ты опять за меня всё решила?! Ну понятно! Я хочу выбирать сама!

Она убежала в свою комнату и громко хлопнула дверью, а потом, открыв дверцы шкафа, начала вываливать одежду на пол. «Не то, всё не то! Ужас! Не хочу. Не пойду. Закроюсь в комнате и больше не выйду. Или нет, лучше уйду из дома и не вернусь. Всё равно никто не заметит».

Глава 2

11 сентября 2002 года

Теперь каждый урок истории превращается в философские споры, но что ещё я могу дать этим детям? Только возможность высказывать своё мнение и быть услышанными. Говорили о терроре и башнях-близнецах. О том, что толкает человека на преступление, об оправдании, об общественном резонансе.

Вспомнились события 1999 года. Тогда я только пришла работать в школу. Те три взрыва в жилых домах выбили почву из-под ног у всех, мне кажется. В глазах окружающих я видела страх и смятение. Тогда на уроках дети тоже меня спрашивали: «Зачем нам ваша история, если она повторяется? Если убийства всё равно происходят?» Ничего лучше, чем мямлить об «уроках прошлого» и «учиться на своих ошибках», я не придумала. Но нужно было не врать, а сказать честно: «Я пока не знаю, но верю, что история поможет нам разобраться». По крайней мере, поможет лично мне.

Тогда я искала ответы в книгах. Зачитывалась «Доктором Живаго», «Белой Гвардией». Много думала. Почитаю и сегодня – точно станет легче.

Москва, сентябрь, 2021 год

На первую в этом учебном году репетицию Василиса пришла раньше всех, как обычно. Открыв дверь студии, прошла в зал. Танцевальные туфли звонко стучат по паркету, поэтому Василиса зашла в носках, будто боясь выдать себя. Она медленно прошла к станкам, с удовольствием вдыхая особый воздух, который был только здесь, в этом зале. Не спеша начала разминку. Было что-то волшебное и в тишине ещё пустой студии, и в занавесках, танцующих на ветру, и в рыжих пятнах от вечернего солнца на полу и белых стенах.

Василиса представила саму себя со стороны – так, будто её снимает камера. Тонкая и угловатая, с пучком на голове, одна в пустом зале – и всё на своих местах. В такие минуты она всегда чувствовала особенный трепет в груди. Вот и теперь. Ощущение длилось буквально пару секунд, а потом пропало. Как только включится музыка, волнение обязательно вернётся, но сейчас Василиса снова почувствовала, как реальность давит на плечи.

Какая она – настоящая? Та, которая танцует в этом зале, или та, которая ходит в школу, общается с друзьями, проводит время с семьёй, заполняет дурацкие тесты по профориентации? Казалось, это не одна и та же Василиса, а два совершенно разных человека. Как будто всю свою уверенность, свободу, открытость она оставляла в этих четырёх стенах, среди зеркал. Оставляла себя настоящую – и это было неправильно. Но забрать эту Василису с собой пока не хватало смелости. Наверное, поэтому она так наслаждалась этими часами тренировок.

– Это было очень красиво! – услышала Василиса, едва закончила очередную связку.

Она вздрогнула, обернулась: в дверях стояла Лариса Фёдоровна, хореограф её танцевальной группы. Улыбнувшись, Василиса побежала обнимать любимого преподавателя.

– Я не слышала, как вы вошли! – сказала она запыхавшись.

– И хорошо! Ну что, снова самая первая? Где там остальные?

Но уже через десять минут в зале стало шумно от гула множества голосов, смеха и шороха ног по паркету. Удивительно, как танцы сближают абсолютно разных людей так, что все становятся одной большой семьёй. И Василиса была рада оказаться её частью.

Когда вся группа села в кружок, Лариса Фёдоровна сказала:

– В этом году нашей школе искусств исполняется пятьдесят лет. Юбилей! Как вы понимаете, праздник будет масштабный, и поэтому у нас с вами большая интересная задача…

Раздался тихий скрип двери, а потом стук. Все обернулись и увидели Петю, главного солиста их коллектива. Петя виновато смотрел в пол. Его правая нога была в гипсе. Лариса Фёдоровна только воскликнула:

– Пётр! Что это?!

– Лариса Фёдоровна, простите! Я быстро восстановлюсь, обещаю! – с невиданным упорством Петя заковылял к станкам, но Лариса Фёдоровна перехватила его за локоть:

– Даже не думай, восстанавливаться будешь дома. А ну, пойдём.

Махнув остальным, чтобы начинали разминку без неё, Лариса Фёдоровна увела Петю обратно в раздевалку. Со сломанной ногой Петя, очевидно, выпадает месяца на два, подумала Василиса, глядя им вслед. Получается, нужно искать нового солиста: никто из группы не сможет выучить сложную партию, какие обычно танцевал Петя. И найти такого мальчика – всегда сложность… Вот только если…

От внезапной идеи она даже подпрыгнула, и сердце забилось так сильно, что Василиса посмотрела по сторонам: не слышат ли его стук другие? Она закрыла глаза и попыталась отдышаться. Если её шалость удастся, то…

Из раздевалки вышла Лариса Фёдоровна, и к ней подбежала Ира, которая обычно танцевала с Петей.

– Как мне теперь? – с тревогой спросила она.

Ире было о чём переживать. На праздник обязательно приедут руководители известных городских коллективов, и для всех, кто хотел танцевать профессионально, это был хороший шанс заявить о себе. Лариса Фёдоровна приобняла Иру и сказала громко, чтобы слышали и другие:

– Не раскисать! У нас ещё три с половиной месяца, пока работаем в привычном режиме. Что-нибудь придумаем!

Но Василиса уже придумала и всю оставшуюся тренировку прокручивала в голове свой план, а по коже бегали мурашки.

На следующее утро она стояла перед дверью кабинета физики и пыталась успокоиться. Внутри всё сжималось. Она так нервничала, что к горлу подкатывала тошнота.

Василиса знала, что Александр Игоревич был выпускником той же студии, в которую она ходила. Девочка часто пересекалась с ним в коридорах Дома творчества и наблюдала за его выступлениями из зрительского зала. Лариса Фёдоровна с грустью рассказывала, что когда-то перед Александром Игоревичем, талантливым танцором, встал выбор: физика или творчество. И он выбрал первое, сказав при этом, что настоящая наука – ещё большее творчество, чем танцы. Хотя продолжил танцевать в институтском коллективе, но уже скорее для души.

Возможно, из-за того, с каким обожанием вспоминала о нём Лариса Фёдоровна, а может, и потому, что Александр Игоревич пришёл преподавать в старшую школу, сердце Василисы перед дверью заветного кабинета выбивало дробь под новой белой рубашкой.

Влюблялась Василиса легко