Театр «Хамелеон» - Лилия Волкова

class="p1">Так вот: я, кажется, немножко сошла с ума. А может, и нет. Ты же решился всё изменить, а я чем хуже? Шучу. В общем, меня разыскал Андрей Карминов. Помнишь, я тебе о нём когда-то рассказывала и даже знакомила вроде? Мой однокурсник, всегда был такой немножко идеалист и подвижник. Не помнишь, скорее всего. Ты плохо такие вещи запоминал. Ладно, неважно. В общем, мне после филфака было скучно тратить свою бесценную и единственную жизнь на всяких оболтусов, рассказывать про склонения-спряжения и Чехова с Гоголем. А Андрей искренне считал, что ничего нет важнее, чем сеять разумное и т. д. И пошёл работать в школу. В самую обычную, районную, даже не спец, хотя он-то мог попасть, куда захочет, – гордость факультета и прочее. Самое смешное, что он со всеми своими завиральными идеями не только не вылетел из системы образования, но даже дослужился до директора. И написал на моей страничке, что хочет поговорить. Ещё осенью. Но мне тогда не до соцсетей было. Да и вообще ни до чего, ты знаешь, так что я туда и не заходила почти. Когда пришла в себя, ответила ему, встретились. Часа три разговаривали. Оказывается, он знает, чем я занималась всё это время. И фильмы мои знает. Хвалил очень. Приятно было, конечно. А потом посмотрел внимательно и говорит: мне кажется, тебе нужно поменять жизнь. Я, говорит, думаю, ты устала от этого всего – от беготни, самолётов и поездов, от съёмок в любую погоду. Он даже не спрашивал, а просто говорил – будто всё про меня знает. А я сижу и понимаю: да, устала. Не хочу больше. Я тут, кстати, после вынужденной паузы (назовём так тот проклятый год) впряглась в очередной проект. Пригласили в соавторы. Я поначалу думала: ну и хорошо, будет проще. А потом понимаю – не могу. И не хочу. Ни соавтором, ни автором.

Утомила я тебя, да? Разболталась, извини. Буду заканчивать. Если коротко: Андрей пригласил меня работать в свою школу словесником в гуманитарный класс. Не хочу, сказал, отдавать этих детей старой замшелой гвардии. Нужен, говорит, глоток свежего воздуха. Глоток свежего воздуха – это я, представляешь? И я согласилась. Представляешь? Со следующего года. Хорошо, что есть время – и чтобы с проектом развязаться, и на подготовку. Я ещё толком не понимаю, что именно я должна сделать к сентябрю, но Андрей обещал помочь. Он, кстати, меня сегодня представил детям. Ну как детям? Некоторые на голову выше меня. Другие – в два раза тяжелее. От гамбургеров и колы, что ли, они так прут и вверх, и вширь? Но хорошие, кажется. Многие даже слушали, когда я там что-то лопотала. Может, всё получится? Как думаешь?

Всё-всё, заканчиваю. Надеюсь, ты досюда дочитал, потому что я ещё по делу тебе несколько слов скажу. Дня три назад звонил Егор, твой агент, или кто он там? Просил ключи от мастерской. Сказал, что нашёл покупателя на все эти жуткие штуки – сварочные аппараты, горелки, пилы и прочее. А работы так и стоят. На саму мастерскую охотников пока не находится – ни покупателей, ни арендаторов. Егор говорит, что ты выставил нереальную цену и за такие сумасшедшие деньги никто не купит. Может, ты специально? Наверняка специально. Но я даже рада, если честно. Я хожу туда иногда (а с осени смогу ходить чаще, потому что школа всего в двух остановках от твоего грандиозного подвала, представляешь?). Прихожу, делаю себе кофе и просто сижу. Смотрю. Особенно на «Одиночество». Это лучшая твоя работа, мне кажется. Если б я была миллионершей и у меня был собственный дворец или хотя бы большая квартира с четырёхметровыми потолками, я бы её купила сама и никогда никому не продала бы ни за какие деньги. Может, ещё и куплю.

Я.

Глава 2

На собеседовании всё было ровно так, как обещала Марта.

– Ну как прошло? – Мишка встретил его возле Мистера Фикса. – Стихи заставляли читать? Мороз и солнце, день чудесный, ещё храпишь ты, друг прелестный… – Мишка встал в позу декламатора. – Или вот ещё помню: я пришёл к тебе с приветом рассказать, что я с приветом! Нет, лучше это. Басня! Петушка хвалит кукуха за то, что хвалит он петушку!

– Да ладно тебе, – поморщился Богдан, – нормально прошло. Честно говоря, даже не ожидал, что будет так… спокойно, что ли. По программе она вообще ничего не проверяла. Оценки в журнале посмотрела, а потом разговаривали. Много ли читаю? Какие книги нравятся? Просила объяснить, почему именно они. Ну и другое всякое. Кем хочу стать, спрашивала.

– И что ты сказал? – Шабрин изо всех сил делал вид, что ему интересно, но Богдан знал: Мишка злится, потому что никак не может понять, зачем друг, с которым они давным-давно договорились вместе поступать в математический класс, попёрся на собеседование к «гуманоидам». – Ты сказал, что ты технарь, а не гуманоид и пришёл просто проверить себя, что в переводе означает «захотел повыпендриваться»?

– Сказал, что не гуманитарий. Сказал, что на программирование собираюсь поступать. Да не дёргай ты этот несчастный фикус! И ногти оставь в покое, уже до мяса сожрал.

– Сам знаю! – Мишка сунул обе руки в карман на животе. Даже через толстый трикотаж было видно, как он сжимает кулаки. – Ты мне мамочка, что ли? Задолбал. А между прочим, ты свистел, что поможешь с геометрией, а сам литру свою учил.

– Миш! Миш! – Богдан протянул руку вслед за Шабриным, который начал протискиваться за фикус. – Ну чё ты? Давай сегодня позанимаемся. До экзамена время ещё есть, успеем.

– Ладно. – За густой листвой Мистера Фикса Мишки видно не было. Потом ветки раздвинулись, показалось лицо – уже не злое. – Когда? Может, прямо сейчас ко мне?

– Давай лучше… часа через два, ладно? Мне кое-что надо… В общем, надо. Ты давай иди, собери в кучу всё, что тебе непонятно. А как будешь готов, напиши или позвони. И можем хоть до вечера сидеть, хоть до ночи.

– Ладно, – буркнул Мишка, вылезая из-за фикуса, и ожидающе посмотрел на Богдана.

– Я чуть позже. И мне всё равно в другую сторону, мама кое-что просила в магазине…

Богдан суетился, прятал глаза, подозревая, что ложь его видна, слышна, что сейчас Шабрин снова разозлится и скажет что-нибудь резкое и непоправимое. Но Мишка, кажется, поверил. Кивнул, направился к выходу, где наткнулся на кого-то из своего класса, и больше не оглядывался.

А Василисы всё не было. Сегодня Богдан видел её всего два раза: возле кабинета физики и в холле на третьем этаже, где ждали своей очереди желающие попасть в гуманитарный класс. Возле неё, как обычно, толклись девчонки, о чём-то спрашивали, и лица у