Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова

class="p1">Ещё несколько секунд меня рассматривали, потом, видимо, поняв, что я сильнее, двое встали и побрели к воде. Достали банки и, ссутулившись, словно от непомерной ноши, потащили их к мусорному бачку.

Я подошёл к компании.

— Вы знаете, что оставите после себя?

Смотрят с недоумением. Самый высокий ответил с некоторым вызовом в голосе:

— В смысле?

— Вот здесь, где сейчас река течёт, когда-то жили люди. Потом построили водохранилище, и всё залила вода. Теперь, когда её спускают, на дне находят старинные монеты, куски глиняной посуды, предметы из бересты. А после нас что найдут — жестяные банки и пластиковые бутылки?

Краем глаза замечаю, что и она слушает.

— Да чего ты к нам пристал? Мы больше не будем! — воскликнул мальчишка в жёлтой футболке с надписью Football.

— Слушайте, у меня монеты есть — старинные, — решаю сменить тему.

— Чё, правда? Не врёшь?

— Мы с дедом сами собирали, в старом городе.

— Да ладно? — протягивает заинтересованно худой парнишка в оранжевых шортах.

— Хотите, завтра покажу?

— Давай! — заблестели их глаза.

— Тогда завтра встречаемся здесь в это же время! — улыбаюсь и протягиваю мальчишкам руку в знак примирения.

По очереди подходят и пожимают руку.

— А сейчас — айда купаться!

Все с гиканьем бросаются в воду, поднимая фонтаны брызг. Она одевается, идёт к велосипеду. Делаю шаг вслед за ней.

— Уже уходишь? Меня Саша зовут.

Оборачивается с улыбкой:

— Привет! А я Даша. Здорово ты с ними, — кивает на мальчишек в воде.

В груди становится тепло и как-то тесно.

— А про монеты ты серьёзно? Я бы тоже посмотрела.

— Конечно серьёзно. Приходи завтра!

Машет рукой с велосипеда.

— Если дождя не будет.

— Фух! — с размаху плюхаюсь в траву.

Может, и хорошо, что она сейчас уехала. Не увидит. Сижу ещё несколько минут, потом залетаю в воду, только окунаюсь — и на берег. Дно здесь надёжное, песчаное, безопасное, проверенное.

Саша

Монеты из «колбасы»

— Дед, я на речку!

— Что-то ты зачастил туда, — дед прищурился.

— У меня там дело, я тебе потом объясню.

— А, ну если дело, тогда конечно, — потупился дед, пряча улыбку в усы.

Я не удержался, подошёл и обнял его. Мировой у меня всё-таки дед Женя.

— Ладно, ладно, иди — дела ждать не будут.

Погода не подкачала. Было всё так же знойно и парко, правда, на горизонте начали собираться ворчливые тёмные тучи. Вода прогрелась, как в конце лета. Сегодня выходной день, народу на берегу прибавилось. А мальчишек не было. Но тут я увидел, что Даша выходит из воды. Сердце стукнуло, и я застыл как замороженный. Пока думал, что предпринять, она подхватила голубое полотенце и сама подошла:

— Привет! Ну и парилка сегодня. Купаться пойдёшь?

— Нет, я попозже. Привет.

Оцепенение отпустило, и я, наконец, смог улыбнуться.

— Не видела вчерашних ребят?

Даша отрицательно покачала головой.

— Эх! Не заинтересовал, — с досады я хлопнул ладонью по велосипедному сиденью.

— А мне интересно! Ты же и мне обещал показать, — она чуть наклонила голову, и мокрый завиток упал ей на плечо.

— Да, конечно.

Я прислонил велосипед к берёзе и достал из рюкзака небольшую жестяную коробку рябинового цвета с потёртыми буквами. Подошёл к Даше и сел на траву, нагретую солнцем. Даша примостилась рядом, обернувшись полотенцем. Её тёмные волосы завились от воды и блестели на солнце.

— Эй, нас подождите! — раздались позади нас голоса. — Так нечестно!

Мальчишки выскочили, как из-под земли, и расселись вокруг. Даша придвинулась чуть ближе, и у меня перехватило дыхание.

— «Монпансье. Фабрика Бабаева», — прочитала Даша полустёртую надпись на коробке.

— Точно, только конфет здесь давно уже нет, — выдохнул я. — Вот, смотрите, тут наши с дедом сокровища.

Я открыл коробку и один за другим стал доставать предметы — находки с моложского дна: резной кран от самовара, кусок металлической ложки, погнутое кольцо с печатью, медную подвеску с выпавшим камнем, гимназическую пряжку от ремня с выдавленными буквами ГУ.

— А это что — пуговицы, что ли?

— Да. Раньше ведь пластмассы не было. Пуговицы тоже из меди отливали.

Ребята с интересом рассматривают, осторожно передают друг другу старинные вещицы. Когда всё достали, на дне коробки остались монеты разных размеров — одни блестящие, другие тёмные.

Протягиваю лупу:

— Держите! Смотрите по очереди.

Достаю четыре маленьких и узких металлических кусочка, держу их на ладони.

— Что это? — мальчишки вытягивают шеи.

— Серебряные монеты времён Бориса Годунова и Ивана Грозного. Чешуйки называются.

— Странные какие-то монеты, — покачал головой вихрастый светлоголовый парнишка, складывая губы трубочкой. — Можно?

Киваю ему, и он осторожно берёт двумя пальцами поблёскивающий кусочек серебра.

— Смотри, с одной стороны — надпись на старославянском языке, с другой — всадник на коне скачет.

Все склоняют головы, торопят друг друга, чтобы тоже получить лупу.

— Ух ты!

— Круто!

Рассказываю:

— По положению всадника можно определить год чеканки монеты. Их выпускали несколько веков, с середины четырнадцатого до начала восемнадцатого. И делали из «кол басы».

Все замирают. Несколько пар глаз недоумённо смотрят. Кто-то недоверчиво улыбается.

Хохочу!

— Ну, так назывался процесс изготовления монет. Сначала серебро собирали в толстую проволоку, а потом рубили её на маленькие кусочки, словно колбасу резали. А дальше эти кусочки расплющивали и чеканили монеты — ставили на них оттиск с надписью и рисунком. Такие монеты печатали в Москве, Новгороде, Пскове, Твери.

— В Твери тоже? Здорово! — отзывается Даша.

До неё только дошла очередь, и теперь она разглядывает через лупу всадника на коне.

— А чешуйками назвали, потому что на рыбью чешую похожи?

— Точно!

— А мне вот интересно, как все эти монеты сохранились? — задумывается загорелый почти до черноты мальчик.

— В земле. Она всё хранит. Деньги эти, чешуйки, хоть и маленькие, но из серебра, служили долго. Главное было — не потерять. Их держали в специальных полотняных мешочках, которые крепили к поясу. Я поэтому вчера и сказал вам про банки. Иначе что мы оставим после себя?

— Да поняли мы, поняли, — отвечает за всех тот, кто постарше. — Не будем больше.

— Лёгкая какая, — замечает вихрастый мальчишка, всё ещё разглядывая монетку.

— Всего один грамм, — подтверждаю я.

Убираю серебряные чешуйки в коробку и достаю круглые монеты, уже больше похожие на настоящие деньги, только намного крупнее современных.

Ребята ещё долго разглядывают тяжёлые медные копейки, полкопейки и четверть копейки, я перечисляю российских царей, императоров, в чьё правление эти деньги были в ходу: Павел I, Елизавета Петровна, Александр II, Николай I и Николай II.

— Откуда ты столько всего знаешь? — улыбается Даша.

— От деда. Он у меня краевед. Я и сам не заметил, как влюбился в эту