Трояк по поведению - Наташа Гавика

Бабушка отдала мне игрушки, потом погладила по голове, поцеловала и ушла. А я осталась. И так мне стало горько и за себя, и за моего ёжика, который где-то на улице совсем-совсем один, что я заплакала, но тихо, чтобы бабушка не слышала. А то прибежит, зажалеет, и я сразу всю правду выложу. В общем, погоревала в обнимку с подушкой и обезьянкой. А чтобы отвлечься и утешиться – отколупала от стены кусок извёстки, съела и стала спать.

Во сне мне приснилось, что мой ёжик ушёл в большое путешествие и теперь ничего не боялся, а потом стал счастливой обезьянкой.

Может, и я так же: уйду в путешествие и другой стану, и будет не шесть против трёх, а вообще десять и ноль!

Глава 6. Игнат

Дальше надо было опять страницу отдирать, а тут бабушка вернулась. С сумкой сразу в дом пошла, а я на выход. Тетрадь свернул трубочкой и в карман (тот, который с небольшой дыркой) – вроде держится. Аккуратно ступил на крышу козырька над порогом. Подумал. Вернулся за коробочкой с монетами – чего ей пропадать. Хотел жестянку в другой карман, но через него комариные укусы на ноге чесать удобно и плавки поправлять, а больше ничего не удобно. Тогда коробку в почти целый карман, а тетрадку – под футболку. Вроде держится.

Снова на козырёк. Пригнулся, замер, прислушался. Уф! Бабушка ещё в доме ходит. Подтянул к себе ветку, обхватил рукой и ногами. Проверил ощущения. Вроде держусь. Теперь задом наперёд по ветке до развилки, с развилки на другую ветку – помощнее. А с неё уже вниз по стволу. Главное, правильно ноги ставить. Блин, тетрадка… От ползания этого не удержалась. Прижал локтем (руки-то заняты). Ещё немного, ещё… Ой! Опять эта смородина невезучая! Теперь ещё и со звоном – жестянка выпала.

Так. Отдышаться. Вроде норм – бабушка ничего не слышала. А что колени ободрал и локоть – ну, заживёт…

Глава 7. Тетрадка

История про цирк

Я знаю, что от меня одни неприятности. Раньше вроде по-другому было, может, сама я всё испортила, а может… в общем, не знаю. Но после моего переезда к родителям неприятности уже точно начались. Кажется, с цирка.

В четыре года меня повезли в Свердловск – в цирк. Цирк был похож на кулич или пироженку в коробке. Он и сейчас такой, но тогда я его в первый раз увидела. На входе стояла така-ая толпа… Даже больше, чем когда к бабушкиному дому подъезжала вонючая машина и все вставали к ней в очередь с мусорными вёдрами.

Внутри цирка пахло невкусно, но не как от вонючки, а какими-то другими невкусностями. Я тогда подумала, что так пахнет в деревне, в больших сараях с козами и коровами. Меня бабушка возила, она там молоко брала. Мне тёплое молоко не понравилось, бабушка расстроилась, и мы ездить перестали. Сейчас я бы с радостью поехала туда с бабушкой и молоко бы пила хоть каждый день.

Потом был круглый зал с ямой, на которую все смотрели. Некоторые дети крутили блестящими огонёчками, я тоже захотела такой огонёчек и даже немного похныкала по привычке – с бабушкой это работало, но родители сказали: «Мы пришли сюда представление смотреть, а не покупать ерунду». Я тогда позавидовала ребёнку в ряду ниже, которого почему-то привели покупать ерунду, и он ею постоянно размахивал. Но тут загремела музыка, в яму вышел ведущий (оказалось, что это сцена), и про огонёчки я забыла.

На сцене вдруг появились какие-то чудаки в обтягивающих раскрашенных трико и рубашках. Они качались на качелях, летали под потолком, держась за верёвки, и кидали друг другу палочки. Мама называла их жонглёрами и акробатами. Я сразу же решила, что дома обязательно так же попробую, надо будет только найти подходящие палочки. Потом выбежали клоуны в неудобной одежде – они в ней запутывались, и все смеялись. Мне сначала было неловко смеяться над взрослыми, но, когда я увидела, что ребёнок с ерундой смеётся, и его родители смеются, и даже мои – улыбаются, я перестала стесняться…

Глава 8. Игнат

Засунул тетрадь обратно за пояс – вечером дочитаю, перед сном.

Получается, что девчонка эта и правда раньше жила. Наш город уже сто лет как не Свердловск, а Екатеринбург. Ну ладно, не сто, но уж пару-тройку десятков точно. У меня мама всеми этими фактами увлекается. Про Екат у нас дома книг как в библиотеке, будто интернета мало. Я листал парочку: «Дом под номером таким-то когда-то принадлежал вот этому человеку, а потом он умер и в нём стал жить другой человек, а потом третий, а потом его вдова и его дети…» – скукота! Лучше бы написали, как они там жили без телефонов, интернета, чатов и видеоигр. Наверное, всё время не знали, куда сходить, что делать, и терялись – навигаторов же тоже не было. Да вообще ничего нормального не было, получается.

Глава 9. Тетрадка

…Работникам в чёрно-белых одеждах поручили поменять ковёр. Они так спешили, что получалась одна беда, как у меня, когда бабушка звала обедать, а я не успевала пряники в пакет спрятать и шкаф закрыть. Сначала работники по ошибке закрутили в ковёр своего товарища. Пытались освободить, но задевали друг друга и скручивали нового. Чем больше спешили – тем хуже получалось. Валились в кучу, вставали, разворачивали ковёр, заворачивали. Мы хохотали и кричали им, что делать. Весь зал кричал. Я тоже кричала. Хохотала как ненормальная.

Когда со старым ковром справились, надули новый. Оказалось, это не ковёр, а батут с ямкой посередине. И тут началось: ковровые работники прыгали, задевали друг друга, мешали, запутывались, падали. У меня от смеха заболели щёки, но я не могла остановиться, потому что вокруг тоже смеялись. Это как «паровозик» на горке – одному не затормозить. От хохота в живот налилось столько радости, что я испугалась, что описаюсь, и смеялась, держась за штаны.

Не помню, как всё закончилось, но радость я всё-таки удержала. Только маме