Старинные часы - Аделаида Александровна Котовщикова

— Кораллы? Гм! По-моему, теперь очень редко, их носят. Наверно, кораллы не модны.

— Значит, не часто? — Счастливая улыбка расцвела на Вовкиных губах. Он убежал, подпрыгивая.

…Дня два-три проходили спокойно: Вова Костюков возвращался из школы вместе со всеми. А потом опять запаздывал на двадцать — тридцать минут. И всегда только после школы.

Как тут быть? Выследить Вовку, что он делает на улице, отставая от остальных третьеклассников? Прижимаясь к стенам домов, прячась в подворотнях, красться следом за девятилетним ребенком? Фу, как противно! Да и ребятам такое не поручишь.

Все-таки однажды, обнаружив, что Вовки нет, Инна Сергеевна попросила другую воспитательницу присмотреть за ее группой и, торопливо накинув пальто, пошла к школе. Через несколько минут ей пришлось перебежать на другую сторону улицы. «Если он меня заметит, скажу, что пошла в писчебумажный магазин, понадобился блокнот». Виновато смотрела она через дорогу на быстро шагавшего Вову. «Торопится. Чтобы я его не ругала. Идет действительно один. Что уж так-то ребенку не доверять?»

На почту людей заходит много. Служащие за стеклянными перегородками видят тех, кто близко подходит к их окошечку. На тех, кто в зале, обращают внимание редко.

Надежда Ивановна, озабоченная женщина лет тридцати, с мелкими чертами лица и тугим перманентом, заметила стоявшего у стены мальчика случайно. Задумавшись, она рассеянно скользила взглядом по залу. И заметила мальчика. Он стоял как раз напротив ее окна, прислонившись к стене. Худенький, в черном длинноватом пальто, в черной шапке-ушанке с висящими завязками. Лет девять-десять ему. Вроде она уже видела его когда-то. Небольшая фигурка, прислонившаяся к стене, ей знакома. В следующую секунду она уже забыла о мальчике: к окошку подошли.

Надежда Ивановна приняла заказную бандероль с книгами у девушки в кокетливой меховой шапочке. Крупный мужчина в роговых очках, астматически дыша, подал письмо в Чехословакию…

Минута затишья. Машинально Надежда Ивановна посмотрела в зал. Взгляд ее снова наткнулся на мальчика у стены. Он терпеливо стоял на том же месте. И вдруг Надежда Ивановна поняла, где она уже видела этого вытянувшегося, как часовой на посту, мальчишку в долгополом пальто. Да здесь же и видела! Не в первый раз мальчик торчит напротив ее окна. Видно, ждет кого-то. Не впервые ждет. Надежда Ивановна подавила зевок. Не забыл бы муж зайти после работы в рыбный магазин! На днях Верочка просила жареной рыбки.

Когда, отпустив несколько человек, Надежда Ивановна посмотрела в окно, мальчика уже не было.

Дня через два, снова увидев мальчика напротив своего окна, Надежда Ивановна взглянула на него с некоторым интересом. Кого он ждет? Она стала посматривать, не подойдет ли кто-нибудь к мальчику. Нет, к нему никто не подходил, он ни с кем не заговаривал. Просто выстоял у стены, неподвижно и терпеливо, минут пятнадцать-двадцать, потом исчез…

Теперь Надежда Ивановна хорошо разглядела лицо мальчика. Остроносенькое, брови светлые, еле заметные, глаза серые, небольшие. Ничего примечательного. Вот только выражение такое, будто мальчишка чем-то любуется, с ее окна глаза не спускает. На что это он всегда смотрит? Надежда Ивановна оглянулась: нет ли за ее спиной чего-нибудь интересного? На стене, между окнами, как раз позади нее табличка:

БУДЬ ОСТОРОЖЕН С РАЗОГРЕТЫМ СУРГУЧОМ ПРИ ОПЕЧАТЫВАНИИ КОНВЕРТОВ

Неужели на эту табличку мальчик так заглядывается? Забавно! Да вряд ли… На плакаты в зале он еще мог бы глядеть. На них хоть картинки есть: самолет, поезд…

В свободные минуты она наблюдала за мальчиком. Он приходил не каждый день, но часто, всегда между часом и половиной второго. Однажды глаза их встретились. Лицо мальчика просияло, бледные щеки залил нежный румянец. Мальчик откачнулся от стены, подался вперед. Ей показалось, что он хотел куда-то броситься, но удержался. Движенье это было мимолетным: мальчик тотчас же выпрямился, но оно было, она не могла ошибиться.

Чья-то рука подвинула запечатанный конверт на край барьера.

— Фу, как здесь жарко! — пробормотала Надежда Ивановна, ставя штампы на письме.

В замешательстве она провела пальцем по лбу, поправила нитку кораллов на шее. Внезапная догадка поразила ее. Разогретый сургуч здесь ни при чем. Ведь это на нее мальчик смотрит! Да, на нее. На почему? Будь на месте мальчишки мужчина или юноша, она не сомневалась бы, что стала предметом их внимания. А здесь — мальчишка… Может быть, мальчик не совсем здоров? Ей стало не по себе. Вот смотрит-смотрит, а потом притащит камень да швырнет ей в голову…

Через несколько дней она решилась и, выйдя из-за барьера, прошлась по зальцу. Поравнявшись с мальчиком у стены, обронила мимоходом:

— Ты ждешь кого-то?

— Нет, я так… — Он еще больше побледнел.

— Я думала, ждешь…

Она вернулась на рабочее место.

Позже, отпустив клиентов, Надежда Ивановна с полуулыбкой сказала кассирше:

— Тут мальчишка какой-то часто стоит в зале. Не замечали? Пялится на меня, да и только!

Начальник отдела доставки, мрачный, желтолицый человек, поинтересовался:

— Что за мальчик? О чем вы?

— Да там, у стены. Вон и сейчас стоит.

Подняв на лоб очки, начальник с минуту присматривался.

— Не видите, совсем близко от него сбоку стол услуг? Где бандероли-то у нас запечатывают. Там и конверты, открытки по всему столу разложены. То-то у нас марок иной раз недосчитываются. Этак незаметно стибрить — долго ли?

— Ну уж у вас сразу о плохом мысли… — недовольно протянула Надежда Ивановна.

— А вдруг подслеживает мальчишка? Наведет еще кого-нибудь на наших инкассаторов, — высказала предположение кассирша. — Бывают такие случаи. Вот, например…

Рассказать случай ей не удалось: клиенты не стали бы ждать безропотно. Но Надежда Ивановна и сама знала предостаточно страшных историй о том, как выслеживают и затем грабят кассиров и инкассаторов. Очень может быть, что торчит здесь мальчишка неспроста. Как грустно — такой маленький!

Вышло так, что больше этого непонятного мальчика она не видела. Несколько дней он не появлялся. («Может быть, уже забрала его милиция за какие-нибудь проделки?») А потом осуществилось давнее желание Надежды Ивановны: ей удалось перейти на работу в другое почтовое отделение, поближе к дому.

…Летом в воскресный день Надежда Ивановна гуляла с дочкой в сквере. Верочка скакала через веревочку, Надежда Ивановна сидела на скамейке в тенистой аллее, издали любуясь дочкой в нарядном платьице и белых носочках.

На той же скамейке сидели молодая женщина, читавшая книгу, и грузная старуха.

— Что делается на свете! — заговорила протяжно старуха. — Третьего дни на верхнем этаже, аккурат над нами, квартиру ограбили. Приходят жильцы с работы, а у них гардероб пустехонек. Главное