Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— У, Котофей Иванович у меня такой сердитый: коли кто не по нем, сейчас съест. Ты смотри, приготовь барана да принеси к нему на поклон: барана-то положи, а сам схоронись, чтобы он тебя не увидел, а то, брат, туго придется.

Волк побежал за бараном.

Идет лиса, а навстречу ей медведь и стал с ней заигрывать.

— Что ты, дурак, косолапый Мишка, трогаешь меня? Я прежде была лисица-девица, а теперь замужняя жена.

— За кого же ты, Елизавета Ивановна, вышла?

— А который прислан к нам из сибирских лесов бурмистром, зовут Котофей Иванович, — за него и вышла.

— Нельзя ли посмотреть его, Елизавета Ивановна?

— У, Котофей Иванович у меня такой сердитый: коли кто не по нем, сейчас съест. Ты ступай, приготовь быка да принеси ему на поклон; волк барана хочет принести. Да смотри, быка-то положи, а сам схоронись, чтобы Котофей Иванович тебя не увидел, а то, брат, туго придется.

Медведь потащился за быком.

Принес волк барана, ободрал шкуру и стоит в раздумье. Смотрит — медведь лезет с быком.

— Здравствуй, брат Михаил Иванович!

— Здравствуй, брат Левон. Что, не видал лисицы с мужем?

— Нет, брат, давно дожидаю.

— Ступай, зови.

— Нет, не пойду, Михаил Иванович. Сам иди, ты посмелей меня.

— Нет, брат Левон, и я не пойду.

Вдруг откуда ни возьмись бежит заяц. Медведь как крикнет на него:

— Поди-ка сюда, косой черт!

Заяц испугался, прибежал.

— Ну, что, косой пострел, знаешь, где живет лисица?

— Знаю, Михаил Иванович.

— Ступай же скорее да скажи ей, что Михаил Иванович с братом — Левоном Ивановичем давно уж готовы, ждут тебя-де с мужем, хотят поклониться бараном да быком.

Заяц пустился к лисе во всю свою прыть. А медведь и волк стали думать, где бы спрятаться. Медведь говорит:

— Я полезу на сосну.

— А мне что же делать, я куда денусь? — спрашивает волк. — Ведь я на дерево ни за что не взберусь. Михаил Иванович, схорони, пожалуйста, куда-нибудь, помоги горю.

Медведь положил его в кусты и завалил сухими листьями, а сам залез на сосну, на самую макушку, и поглядывает, не идет ли Котофей с лисою. Заяц между тем прибежал к Лисицыной норе, постучался и говорит:

— Михаил Иванович с братом Левоном Ивановичем прислали сказать, что они давно готовы, ждут тебя с мужем, хотят поклониться вам — быком да бараном.

— Ступай, косой. Сейчас будем.

Вот идет кот с лисою. Медведь увидел их и говорит волку:

— Ну, брат Левон Иванович, идет лиса с мужем; какой же он маленький!

Пришел кот и сейчас же бросился на быка; шерсть на нем взъерошилась, и начал он рвать мясо и зубами и лапами, а сам мурчит, будто сердится:

— Мало, мало!

А медведь говорит:

— Невелик, да прожорист. Нам четверым не съесть, а ему одному мало; пожалуй, и до нас доберется.

Захотелось волку посмотреть на Котофея Ивановича, да сквозь листья не видать. И начал он прокапывать над глазами листья, а кот услыхал, что лист шевелится, подумал, что это мышь, да как кинется — и прямо волку в морду вцепился когтями.

Волк вскочил, да давай бог ноги. И был таков. А кот сам испугался и бросился прямо на дерево, где медведь сидел.

«Ну, — думает медведь, — увидал меня».

Слезть-то некогда, вот он положился на божью волю да как шмякнется с дерева о землю, все печенки отбил, вскочил — да бежать.

А лисица вслед кричит:

— Вот он вам задаст! Погодите!

С той поры все звери стали кота бояться. А кот с лисой запаслись на целую зиму мясом и стали себе жить да поживать, и теперь живут, хлеб жуют.

Рисунки художника Н. Кузанян.

НАПУГАННЫЕ ВОЛКИ

Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают между

Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают между собою. Откуда ни возьмись котишка-мурлышка, серый любишка, идет да так жалостно плачет. Козел и баран и спрашивают:

— Кот-коток, серенький лобок, о чем ты плачешь, на трех ногах скачешь?

— Как мне не плакать, — била меня старая баба, била-била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасала.

— А за какую вину такая тебе погибель?

— Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал.

И опять заплакал кот-мурлыка.

— Кот-коток, серый лобок, о чем же ты еще плачешь?

— Как не плакать, — баба меня била да приговаривала: ко мне придет зять, где будет сметаны взять, за неволю придется колоть козла да барана.

Заревели козел и баран:

— Ах ты, серый кот, бестолковый лоб, за что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем.

Тут мурлыка вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать?

— А что, средний брат, баран, — спросил мурлыка, — крепок ли у тебя лоб? Попробуй-ка о ворота.

Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат, мрасище-козлище, разбежался, ударился — и ворота отворились.

Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется, бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот, серый лоб. Устал он и взмолился названым братьям:

— Ни ты, старший брат, ни ты, средний брат, не оставьте меньшого братишку на съеденье зверям!

Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.

Вот пришло крутое крутище, станово становище; под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога, что города, стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать; а ночь была осенняя, холодная.

«Где огня добыть?» — думают козел да баран.

А мурлышка уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему