Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

— Это Мика и его девушка Лола. Она знали Бенжамена по ДМК. Они смонтировали видео про него к Рождеству и добились, чтобы на двери музыкальной комнаты была табличка с его именем.

Мика серьезно пожимает руку Ришару. Того, как мне кажется, захлестнули эмоции, он немного растерян. Мне надо было его предупредить. Рассказать заранее про табличку и про видео. Почему мне это не пришло в голову?

Лола тоже здоровается и пожимает ему руку, более робко и слабо. Ришар молчит. Не знаю, то ли он на меня сердится, то ли просто взволнован. Лучше дать ему время опомниться, и я киваю остальным на дверь со словами:

— Хотите отнести вещи в дом? И я вам чего-нибудь налью.

Они идут за мной, но взгляд Мики задерживается на Ришаре и на веревке, оставившей на траве белесый след.

— Что он делает?

— Качели для Мэй.

— Мэй? Это еще кто?

— Моя племянница. Внучка Ришара.

— Ой… Извините, а я подумал…

Я отмахиваюсь от его извинений. Мы входим в большую комнату. Я оставила окна открытыми, чтобы во всем доме пахло весной.

— Что будете пить? Кока-колу?

Лола соглашается, но Мика подошел к открытому окну и смотрит, как Ришар протягивает веревку через отверстие в сиденье и завязывает ее надежным узлом.

— А как он подвесит качели?

— Влезет на лестницу и подвесит их к ветке.

— Думаете, он справится один? Может, ему помочь?

— Думаю, ты можешь спросить у него.

Мика, довольный, соглашается и вылезает в окно — ему не терпится приняться за работу, он не может идти через весь дом. Лола ласково его бранит, но он уже снаружи.

— Налить тебе кока-колы?

— Да. Спасибо.

Подаю ей стакан, предлагаю сесть. Когда мы снова выглядываем в окно, видим, что Мика стоит на лестнице и ловит конец веревки, которую бросает ему Ришар.

— Не может усидеть на месте, — несмело замечает Лола.

Показываю ей на окно.

— Хочешь присоединиться к ним?

Она пожимает плечами, ей явно неловко бросать меня в кухне.

— А я пока накрою на стол, — прибавляю я, чтобы ее успокоить.

И в подтверждение своих слов начинаю составлять тарелки в стопку на кухонном столе.

Немного погодя Лола в своем черном платье уже сидит под сосной, скрестив ноги по-турецки. Срывает маргаритки и каким-то удивительным способом их сплетает до тех пор, пока у нее не получается браслет, который она надевает на запястье, — и тут же начинает плести второй. Время от времени до меня долетают ее робкие смешки, и тогда я вижу, что Мика, страшно гордый, стоя на лестнице, кого-то гротескно изображает. Но самое прекрасное в этой картине — Ришар, растерянный прораб, толком не понимающий, что он здесь делает, но все же блаженно улыбающийся.

Стол накрыт, свечи расставлены, Лола закутана в мое пальто, на ней мои штаны и толстые серые носки, которые я ей дала. Мика уверяет, что ему не холодно в джинсовке, я предлагала ему теплую кофту, но он отказался. Он вытаскивает из рюкзака упаковку пива и пакетик с табаком — и я, глядя на него, снова улыбаюсь сюрпризам, которые приберегает для нас жизнь.

— А может, разведем огонь? — предлагает он. — Пицца на мангале — обалденно вкусно.

Лола его поддерживает. Бенжамен хихикает мне в ухо: Убери свои серебристые чаши, ты отстала от жизни. Ришар неуверенно и вопросительно смотрит на меня, и я говорю, что если кто-то за несколько минут смастерит мне мангал — я не против.

— Мой папа сделал мангал из старого водонагревателя, — с самым серьезным видом заявляет Мика.

Ришар спасает нас, предложив развести костер, над которым мы установим на камнях одну из моих решеток для духовки. Этого вполне достаточно, чтобы раздуть угли энтузиазма Мики. С банкой пива в руке («Хотите пива, мадам Люзен?») и сигаретой в углу рта он хлопочет, ходит взад и вперед, таскает из леса камни и ветки, а Ришар складывает их в определенном порядке. Лола, чья робость постепенно испаряется, открывает пиво и протягивает по бутылке Ришару и мне.

— Нам нужна газетная бумага, чтобы подсунуть под веточки, — говорит Ришар.

Я приношу из дома старые газеты. Лола раздирает страницы, я сминаю их комками. На все про все у нас уходит добрых полчаса. Завершают наше творение несколько толстых поленьев, которые Мика отыскал в лесу. Когда огонь наконец разгорается, мы с удовольствием пристраиваемся рядом и говорим, что не отказались бы выпить еще по пиву.

Вот как выглядит мое пиршество: странный костер, вокруг него двое подростков, счастливый с виду мужчина шестидесяти лет и тридцатилетняя женщина, раскрасневшаяся от спиртного. Не знаю, может, я слегка захмелела, но мне трудно следить за разговором. Да и совершенно не хочется вообще-то. Мне больше нравится смотреть на луну, на огонь, на звезды, на три лица рядом. Время от времени я улавливаю какое-нибудь слово, слышу взрыв смеха и улыбаюсь. Кажется, Мика