Энциклопедия долголетия Ольги Мясниковой. Полный гид по здоровью для человека «почтенного» возраста - Ольга Александровна Мясникова

Она умерла там 13 мая 1977 года. Похоронили на кладбище в Ялте, где она сама выбрала при жизни, там лежат ее друзья. Очень красивое место – на горке, среди роскошных деревьев. Провожали ее торжественно в помещении театра: речи произносили местная власть и представители московской писательской организации.

Иван Васильевич вернулся совсем больной: кожа висела, с язвами (бессонные ночи, коньяк, кофе!), худой, бледный, его под руки вели.

Мне было его жаль до слез: я сидела на поминках рядом с ним и слезы не могла удержать. Я стала его лечить. Через месяц вылечила, он повеселел, поправился, язвы зажили, стал ходить сам. Но за это время мы очень привязались друг к другу. Я увидела, какая красивая у него душа! Как он образован, начитан, мог часами наизусть декламировать стихи, рассказывал мне про свои встречи с интереснейшими и известными людьми. А я его покорила добротой, вниманием, сочувствием и интересом к его жизни.

Так родилась ЛЮБОВЬ.

Я не видела его старости, он для меня был молодой, красивый!

И когда он приехал ко мне домой с ультиматумом «или вы переезжаете ко мне, или я уезжаю куда глаза глядят и пропадаю», мне ничего не оставалось, как согласиться, но я попросила время, чтобы проводить гостившую у меня подругу с сестрой. Но И. В. не дал мне и этого времени и перевез нас троих к себе! Вот это натиск! А 12 августа 1977 года мы расписались!

Наша семейная жизнь потекла чудесно: полное взаимопонимание, уважение, любовь, встречи с интересными людьми, поездки в дома творчества в Ялту, Пицунду, иногда по два раза в год. Я получила то, чего была лишена с детства: литературного образования, кругозора, высокой культуры.

Мы вместе читали все новинки, исторические книги, и муж мне многое объяснял, ведь он видел и царя, и царевича, читал запрещенную у нас литературу, общался с Врангелем, Игнатьевым, Казем-Беком, Рощиным, не говоря о Пастернаке, Лунберге, Лацисе, Гамсахурдиями, С. С. Смирновым, семьей Тициана Табидзе, украинцами – Скляренко, Яновским, книги которых он переводил, и дружил с ними.

И самое неожиданное – необыкновенно красивая сексуальная жизнь. Сколько ласки, нежности и страсти было в этом человеке! Я ходила как в тумане любовном: все ночи он меня любил, запивали испанским вином «Кампо Вего» с фруктами… Такие чувства я испытывала впервые! В 50 лет я познала истинную страсть и удовлетворение!

Быт тоже не отягощал: для любимого все готова была делать играючи! Я убедилась, что воспоминания Жорж Санд мне близки:

«Старый человек любит сильнее, чем молодой, и невозможно не любить того, кто любит вас так преданно. Он был красив, элегантен, изящен, весел, приятен, привлекателен и неизменно в ровном расположении духа. В молодости он был слишком очарователен и не мог бы вести тихую семейную жизнь… Быть может, я не была бы столь счастливой, живя с ним, у меня было бы слишком много соперниц. Я убеждена, что мне достался лучший период его жизни и что никакой молодой человек не сумел бы дать столько счастья, сколько он давал мне. Я никогда около него не испытывала чувства скуки».

Все, все полностью относится к моему мужу и ко мне! Мы с ним прожили двадцать счастливых лет. Муж посвятил мне стихи.

Гордой, прекрасной Фее любви и страсти нежной

Я влюблен в глаза ваши карие

И в изгиб соболиных бровей,

В голос, звонче гаванской гитары,

Смех грудной – соловьиной трели нежней.

Я люблю ваши быстрые руки,

Жадный рот и упругую грудь.

И божественно-сладкие муки,

Что всю ночь не дают нам уснуть.

В вас так много весеннего яркого –

От усыпанной маком степи,

И от юности пылкой и жаркой,

И от горной прохладной реки.

Я ловлю ваши грезы заветные,

Что летят косяком журавлей,

Подбираю слова искрометные

И шепчу, как в бреду, гордой Фее:

«Вам не чужд тот безумный охотник,

Что, взойдя на нагую скалу,

В пьяном счастье, в тоске безотчетной

Прямо в солнце пускает стрелу!!!»

Моей неповторимой, единственной Татарочке – Путеводной Звездочке – ОЛЕ от безумного Иванушки

Вот рассказала сейчас о нас с Иваном Васильевичем и тут вспомнила свою бедную мамочку.

Сколько ей досталось в жизни! Какая боль осталась у нее на всю жизнь из-за разлуки с любимым мужем!

Мама окончила в Крыму медресе (религиозную школу), потом тайно убежала учиться в город (под сеном на подводе), ибо девушек не выпускали, стала преподавать в школе родной язык и литературу, окончив девятилетку и двухгодичный учительский институт. Она была первой учительницей в Дерекое (под Ялтой, в ущелье, она изображена на картине «Старый Крым»). Отец – потомок турецкого дипломата, выкупившего землю вблизи Симферополя у фрейлины Екатерины II, где построил пять домов («беш эв» по-татарски), и всех жителей стали звать бешевли, то есть из Бешева.

Мама играла в спектакле «Арзы Кыз» в Симферопольском драмтеатре, но муж запретил ей. Приглашали ее в Москву сниматься в кино вместе со знаменитым артистом Алимом…

Мамины горести начались после ареста мужа как «националиста» из-за того, что он не принимал в организованную им коммуну другие нации. После его побега из тюрьмы маму терзали, требовали его выдачи, следили за ней, не разрешали преподавать и т. д. Она, 22-летняя женщина, вся словно окаменела, чтобы не поддаться на провокации, чтобы защитить и меня.

Она три месяца пробиралась к мужу в лесную чащобу, носила ему еду, отдала все свои золотые монеты, нашитые на шапочке национальной (которую нельзя трогать без острой необходимости), чтоб переправить отца в Турцию, а его мать и две сестры тайком от мамы уехали в Турцию как турецкоподданные (они боялись, что обнаружится их родство с моим отцом и их не выпустят).

Маму вынудили выйти замуж за кагэбэшника, угрожая ссылкой в Сибирь вместе с ребенком, но она всю жизнь любила только отца, помнила его, часто плакала, напевая старинные песни о разлуке с любимым.

А от моего отчима она убежала еще до войны в Сталинград.

Отец ее тоже не забыл. Когда я была в Турции в 1965 году, он мне много рассказывал о маме, об их любви, читал ее письма друзьям, которые очень маму уважали, говоря, что такая женщина не предаст.

Отец ждал маму восемь лет, посылал в Крым своего брата, но отчим не спускал глаз с мамы, во время войны тоже искал нас в Крыму. Потом отец женился, чтоб иметь СЫНА, как велит Аллах.

В декабре 1955