Лёд и Сахар - Анна Эйч

* * *

Атака за атакой мы методично разбираем их оборону. К середине периода счёт сравнивается, и болельщики ликуют, подбадривая нас на решающий штурм. Получив передачу в своей зоне, я начинаю стремительный выход, объезжая первого нападающего финтом корпуса, пролетаю мимо второго, используя его собственную инерцию против него. Центральная зона открывается передо мной, как взлётная полоса для самолёта, и, заметив, что вратарь слишком далеко выдвинулся вперёд, оставив верхний угол практически беззащитным, я решаюсь на бросок с дальней дистанции. Шайба, описав идеальную дугу, влетает в сетку ворот с таким свистом, что время словно замирает на мгновение, а затем… Оглушительный рев, финальная сирена и мощный толчок, который сбивает меня с ног. Я валюсь на лед, а на меня наваливается ещё куча хоккеистов, обезумевших от радости. Мы выиграли эту игру, но, если эти кабаны сейчас же не слезут с меня, я рискую задохнуться, так и не вкусив триумф победы.

* * *

В раздевалку к нам сейчас лучше не соваться, потому что со стороны мы выглядим точно, как черти, решившие устроить гала-вечеринку и сжечь ад до пепла.

Парни, потные и раздетые до пояса, орут во всю глотку кричалку, обливаются водой и обмениваются потом путём крепких объятий. Я стараюсь держаться в стороне, так как пока не ощущаю такой же сильной связи с командой, хоть и искренне рад за нашу победу.

– Парни, мне кажется, мы кое-что забыли сделать! – выкрикивает Мэтт, заставляя всех на мгновение замолчать. – Забыли, как следует похвалить нашу русскую пташку! – все сразу понимают, что речь идёт не о Стриженове, и переводят горящие взгляды на меня.

– О нет… – только успеваю выдохнуть я обречённо, как меня тут же сносит волна из голых мужских тел. – Парни! Нет!

– Да, Сокол! – возражает Мэтт, подлетая вместе со всеми.

– Отвалите!

Но все мои попытки укрыться от их назойливых «обнимашек» бесполезны, вся команда подхватывает меня и начинает подбрасывать в воздух, скандируя мою фамилию.

– Кто бы мог подумать, что наш птенец так раскроется! – ржёт Мэтт, наваливаясь всем телом на меня, как только со-командники ставят меня на землю.

– Отличная работа, пятнадцатый, – добавляет Питер.

– Поддерживаю, – сдержанно отзывается Картер и протягивает мне руку. – Ты сегодня спас нас.

– Это командная работа – отвечаю я и надеюсь, что этот момент навсегда оставит наши с ним недомолвки в прошлом.

– Народ, идём в бар, как и планировали? – выкрикивает Стивенс, и все гулом поддерживают его слова.

– Сокол, ты тоже идёшь! – ультимативно тычет на меня пальцем Боб.

– Не, ребята, у меня сын, и я…

– Не ври, мелкие на выездном турнире, ты просто хочешь отсидеться!

Я закатываю глаза, но на самом деле не нахожу причины отказаться, поэтому позволяю ребятам утащить меня в бар и как следует отметить нашу общую победу.

* * *

Мэтт выбрал новый двухэтажный бар в центре города с отдельной зоной для игры в бильярд. Увидев зеленое сукно, я понял, что не играл, кажется, уже лет сто.

– Разбираем напитки, мальчики! – дерзкая официантка расталкивает нас и ставит огромный поднос с наполненными бокалами.

– Сью, ты прелесть! – благодарит Мэтт и хватает свое пиво. – Парни, кто в бильярд?

На предложение Мэтта несколько ребят вскакивают и, отделившись от нашего стола, идут гонять шары.

– Сокол, а ты чего отсиживаешься? – вдруг вставляет Стриженов, и взгляды оставшихся за столом сосредотачиваются на мне.

– Ты играешь в бильярд? – спрашивает Слоун с удивлением.

– Только в русский, – отмахиваюсь я, надеясь, что никто в него не играет и мне не придется никому сегодня надирать задницу.

– Мэтт хорошо играет в русский, погнали раскатаем партию!

– О, тогда ему нужно быть готовым к позорному проигрышу! – ржет Стриженов, отпивая из наполненного бокала светлое пиво.

– Эй, птенчики, чего сидим? Пойдем сыграем разок!

Легок на помине, к нам подлетает Купер с воодушевленной идеей устроить турнир по бильярду.

– Соколов хочет в русский, устроишь? – хитро выпаливает Слоун.

Да вы издеваетесь, не хочу я играть!

Это я так про себя думаю, но на деле…

– Пойдем, русский медведь, покажу тебе, как на самом деле нужно играть в русский бильярд! – смело заявляет Мэтт, хлопая меня по плечу.

Я не мог проигнорировать подобный вызов, поэтому вместо заготовленной фразы о том, что не в настроении играть, встаю, готовый раскатать этого павлина по сукну как мальчишку.

Парни за столом начинают улюлюкать и хлопать, накаляя атмосферу соперничества между нами.

– Купер, тебе конец! – бросает нам в спину Стриженов, единственный, кто, видимо, в курсе, каким я становлюсь, когда в руках у меня оказывается кий.

* * *

Спустя два часа меня ненавидела вся команда. Вот так я заработал своё место в клубе и моментально его потерял, обыграв каждого с унизительным счётом.

На самом деле все парни нормально восприняли поражение. Если, конечно, можно считать нормальным, что Мэтт на полном серьёзе предложил написать петицию, запрещающую мне играть в бильярд в принципе.

Мы много смеялись, пили, обменивались подколками и раз за разом начинали новую партию. Я веселился, расслабился – кажется, со мной такое впервые за всё время, что я играю за клуб Торонто.

– Вот же срань! – ругается Купер, когда после серии ударов теряет ход по глупости. – Ну всё, можно идти чилить! Сокол, иди самоутверждаться! – фыркает он с сарказмом.

Я хмыкаю и становлюсь в стойку, но вибрация в кармане не позволяет мне сделать удар.

На экране высвечивается «Сандра», и меня бросает в жар. Она впервые звонит мне, и я почему-то сразу думаю о плохом, что-то случилось…

– Да! – поднимаю я встревоженно.

– Антон, привет!

– Привет, что случилось? – выходит грубо, но я уже по голосу понял, что она растеряна и, возможно, напугана.

– Ничего страшного! – настойчиво выпаливает Сандра, как всегда ставя меня на место одной интонацией. – Просто ты ключи дома забыл, а я сегодня ночую в центре. Завтра, как ты помнишь, у меня выходной, и я еду в Монреаль. В общем, ты не попадёшь в квартиру!

Она сейчас меня отчитала или просто таким тоном сообщила о проблеме?

В этом вся прелесть общения с