Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

который должен был освещать NBA в цифровых и печатных СМИ. Как раз в тот момент, когда сидение становилось для меня эмоциональной мукой, я должен был проводить долгие часы в конференц-залах, за рулем автомобиля, в тесных креслах самолетов и, конечно, за компьютером, скрючившись в три погибели. Мои дети безжалостно насмехались надо мной за это, но от отчаяния я стал тем парнем, который делает растяжку в зале ожидания посадки в аэропорту.

После финала 2009-го в Орландо мне было жаль Фила Джексона; но к финалу 2014-го в Майами я уже сам чувствовал себя так же, как Фил Джексон. Пока «Майами Хит» сражались со «Сперс», я сражался с неприятной болью в бедре и еще более неприятной в спине. Я плохо спал и перестал бегать. Когда, наконец, пришла пора отправляться на МРТ в самый разгар финальной серии, я с отвращением надевал бахилы, готовясь залезть в трубу томографа; я попросту не был морально готов к ощущению собственной хрупкости и потребности в медицинской помощи. Еще более отвратительным был суровый тон радиолога, который позвонил мне, чтобы сообщить о надорванной мышце в тазовом дне, разорванной вертлужной губе, какой-то тревожной проблеме с поясницей, имеющей сложное название, и (после того как я, шутя, спросил у него: «Что-нибудь еще?») osteitis pubis, или остеите лобка: это когда передние тазовые кости трутся друг о друга. Ничто из перечисленного не грозило фатальными последствиями мне, как человеку; но каждое по отдельности могло быть фатальным для меня, как спортсмена. Мне рекомендовали операцию на спине и тазовом дне, физиотерапию и прочий медицинский ад, который могли повлечь за собой такие вмешательства.

Когда тебе больно, профессиональные советы медиков во многом исходят от «трех всадников Апокалипсиса» двигательных проблем: радиолога, хирурга и большой фармы. Они начинают кружить над травмированными спортсменами, словно голодные грифы, жаждущие попировать на останках их спортивной жизни. Тебя укладывают на стол или засовывают в трубу и приказывают лежать смирно. Иногда тебя разрезают и что-то чинят внутри, а потом рекомендуют восстанавливаться робкими, крошечными шажками, которые совсем не похожи на возвращение к полноценному здоровому движению. Устоявшийся режим может помочь тебе вернуться к управлению автомобилем или сидению за рабочим столом, но никому, кажется, нет никакого дела, удастся ли тебе вернуть прежние бодрые и пружинистые движения, благодаря которым жить так приятно и весело. Неужели неудачно поставленная нога по ходу полумарафона и в самом деле разрушила оставшуюся половину моей жизни?

Зная, что, согласно исследованиям, операции на спине несут в себе колоссальные риски (и, вероятно, новые сеансы в бахилах), я никогда не рассматривал этот вариант. Но я чувствовал, как живость и энергия утекают из моей жизни. «Буллз», быть может, и найдут себе еще одного Деррика Роуза, но Деррику и мне никуда не деться от наших травм, они будут с нами вечно. Я думал обо всех друзьях и членах семьи, увязших в болоте последствий тяжелых травм и поклялся себе, что буду делать всю необходимую работу, чтобы только продолжать двигаться. Но в чем заключалась эта работа?

Мне стало интересно изучить эпидемию травм, потому что я был неравнодушен к NBA и ее игрокам. Когда я на собственном опыте ощутил атлетическую хрупкость, мне стало ясно, как тихо и притом регулярно разрушаются людские мечты о спортивном успехе. Масштаб наплевательского отношения мира к этой мясорубке кажется опасно большим. Существует ли способ избежать встречи с тремя всадниками? Может ли кто-нибудь показать мне, как предотвратить травму в первую очередь?

После нескольких лет исследований этого вопроса я оказался в Санта-Барбаре, где посетил центр Peak Performance Project и познакомился с Маркусом Эллиоттом, доктором медицины. В центре P3, как все его называют, Маркус и его команда разработали метод, который смог бы не только предсказать травму Деррика Роуза, но и, вероятно, помешать ее возникновению в принципе. В мире спорта часто встречаешь людей, у которых «есть свой метод», но у Маркуса было кое-что получше: у него были массивы данных.

Маркус порвал свою переднюю крестообразную связку на футбольной тренировке в старшей школе в 1982-м. Несколько месяцев Маркус оплакивал свои рухнувшие мечты о футбольной карьере в колледже, но итогом этого стал четкий жизненный план, который по-прежнему остается движущей силой его работы. Перефразируя главного героя «Марсианина» Энди Вейера, Маркус сделал своей миссией «вылезти из дерьма спортивных травм с помощью науки». Он учился под началом физиологов, хирургов и специалистов по спортивной науке с мировым именем и получил медицинский диплом в Гарварде. Маркус разработал программу предотвращения травм сухожилий для игроков «Нью-Ингланд Пэтриотс»; затем «Сиэтл Маринерс» сделали его первым в MLB (главной лиге бейсбола) директором по спортивной науке.

С каждым годом на этом поприще миссия Маркуса становилась все яснее. «Большие победы, большие успехи в истории медицины до сего момента – все они связаны именно с профилактикой,– говорит Маркус.– Буквально все».

Возьмем, к примеру, сердечные приступы. В 1950-е сигареты, красное мясо, коктейли и неподвижное сидение перед телевизором считались обязательными атрибутами современного образа жизни. Тот факт, что инфаркты уносили жизни миллионов людей, считался досадным, но почти что никак не связанным с этим.

Потом исследователи изучили эпидемию инфарктов через призму эхокардиограмм. Это позволило обнаружить критически важный фактор, ускользавший от внимания докторов на протяжении тысячелетий: артериальное давление, которое замедляется за много лет до того, как наступает острая фраза кризиса в виде сердечного приступа. Теперь доктора могут рано обнаруживать это замедление и прописывать диету, упражнения и лекарства своим пациентам – задолго до того, как те окажутся в большой опасности. Этот дар человечеству измеряется миллионами спасенных жизней.

Если проводить аналогию со спортивными травмами, то они, как говорит Маркус, пока еще остаются в фазе «до». Большинство из нас двигается так, как нам заблагорассудится, или вообще не двигается – пока что-то не начнет болеть. «Если все совсем плохо, ты идешь к хирургу-ортопеду, – объясняет Маркус. – У них всегда три варианта: инъекции, операции или прекращение физических активностей, которые вам по душе». Фил Джексон перестал тренировать не потому, что потерял хватку. Фил перестал тренировать, потому что его тело больше не могло выносить тягот постоянных разъездов, а ни одна команда не соглашалась на предложенную им схему, при которой он должен был пропускать большинство выездных игр по причине физических ограничений. Существующий сейчас порядок вещей – это «абсурдно плохая модель», считает Маркус.

В противоположность ей Маркус приводит уверенное движение спортсмена – и восторгается им. Его убеждение, базирующееся на реальных доказательствах, заключается в том, что наши тела спроектированы лучше любой Tesla,