Древние секреты мастера-целителя восточной медицины - Клинт Дж. Роджерс

Не зная, что ответить, я просто поблагодарил ее за уделенное мне время и сел в такси. Я смотрел через заднее стекло машины на ее дом и наблюдал за ощущением, в котором я сейчас пребывал, сравнивая его с тем, с которым пришел. Мне было о чем подумать. Марианджи, Маршалл и Хосе говорили о докторе Нараме и его работе с такой искренней убежденностью, что это заставило пошатнуться мой скептицизм. Эта встреча заставила меня задуматься о своих убеждениях и о том, какое питание полезно для меня, как долго человек может прожить, и почему я живу. Возможно, мои убеждения были ограниченными, основанными на заблуждении или нехватке информации и удерживали меня от чего-то лучшего.

«У меня такое чувство, что ты оказался здесь по определенной причине».

Марианджи

Видеть результаты других людей, благодаря этому методу, было замечательно, но что касается меня, то я был все еще сдержан. Я еще считал, что успех лечения доктора Нарама заключался больше в эффекте плацебо. Или в том, что было доступно только доктору Нараму. Мне хотелось больше узнать об этом.

Заметки вашего дневника

Чтобы углубить и увеличить эффективность от прочтения этой книги, уделите несколько минут тому, чтобы ответить на следующие важные вопросы:

Что было физическим, умственным, и/или эмоциональным токсином в вашей жизни?

____________________________________

____________________________________

____________________________________

Как вы думаете или, скорее, чувствуете, что привело вас к этой книге о древних методах исцеления?

____________________________________

____________________________________

____________________________________

Какие еще идеи, вопросы или озарения пришли к вам во время чтения этой главы?

____________________________________

____________________________________

____________________________________

Глава 7

Момент, который изменил мою жизнь

Место, в котором ты сейчас находишься, Бог обвел на карте для тебя.

Хафиз

Штат Юта

Когда я добрался до дома родителей в Мидвейле в Штате Юта, папа встречал меня уже на пороге. Я вдохнул аромат домашнего хлеба, который мама только что вынула из духовки. Она тепло приветствовала меня из кухни, прежде чем вернуться к намеченным делам из ее списка. Я почувствовал, как родители были рады моему возвращению. Глядя отцу в глаза, я заметил, что за его нежной улыбкой скрывалась глубокая озабоченность. Направляясь в его кабинет, я обратил внимание, что ему тяжело идти.

Когда он закрыл за нами дверь, я сел в кресло возле стола. Папа сел в другое кресло напротив моего. Наступило долгое молчание. Отец смотрел в пол и, казалось, обдумывал, с чего ему начать. Он медленно поднял глаза и встретился с моим растерянным взглядом.

«Я ничего не сказал ни твоей матери, ни твоим братьям и сестрам», – начал он. Отец снова замолчал и перевёл взгляд в пол. От того, что он нахмурился, его лицо стало очень напряженным. Я смотрел на отца широко раскрытыми глазами, и нарастающее беспокойство из-за его молчания все больше охватывало меня. Наконец он оторвал взгляд от пола, встретившись с моим взглядом лишь на долю секунды, потом быстро перевел взгляд в сторону.

Пальцами правой руки отец медленно протер лоб.

Хотя рука отца частично скрывала лицо, я увидел, как его глаза наполнились слезами. Пытаясь что-то произнести, он наконец сказал: «Я не уверен, доживу ли до конца недели». В потрясении открыв рот, я молча смотрел, как он вытирает слезы. Услышанное застало меня врасплох. Я ничего не перепутал? Все ли услышал правильно? Было ощущение, что кто-то ударил меня кулаком в живот, и у меня закружилась голова.

Мысли, которые беспокоили меня до нашей встречи, внезапно исчезли, все стало каким-то незначительным. Мое сердце бешено заколотилось! Я не мог потерять отца! Я не был готов; и вообще – не так скоро и не так! Мне нужно было понять, в чем дело.

– Что происходит, папа?

– Не знаю, как это сказать. – он изо всех сил старался найти подходящие слова, и я весь напрягся, чтобы услышать каждое слово. – У меня болит все тело, как будто кто-то ударил меня о стену. Ночью я лежу в такой агонии, что…

И снова его лоб сморщился, а лицо напряглось, и он вновь опустил глаза.

– Что, папа?

Продолжая смотреть в пол и качая головой из стороны в сторону, он медленно произнес:

– Я знаю, что ни один сын не должен слышать что-либо подобное от своего отца, но в те моменты, когда мне так больно, я не уверен, что хочу дожить до завтрашнего дня.

Эти слова легли камнем на мое сердце. Отец всегда был таким позитивным. Он редко говорил о своих проблемах, а если и делал это когда-либо, то всегда вносил щепотку оптимизма: что все уже становится лучше или что вокруг него хорошие люди, которые помогают ему. Я никогда раньше не слышал от него ничего подобного и был не в состоянии контролировать свои чувства.

Слезы градом катились у меня по щекам, отец поднял глаза, потянулся ко мне и осторожно положил руку на мое плечо.

Потеря сестры в детстве очень на меня повлияла, и я не смогу сейчас смириться с потерей отца. Я всегда думал, что он обязательно будет на моей свадьбе, будет читать сказки моим детям. У меня было столько незаданных вопросов, мы еще многого не сделали вместе, и я был уверен, что у нас есть на это время. Неужели есть всего лишь несколько драгоценных дней, которые я могу провести с ним?

В своем разбушевавшемся рассудке я пытался сосредоточить внимание на том, что сейчас было самым важным. Я максимально постарался взять себя в руки, чтобы спросить: «Как я могу помочь тебе, папа?»

– Да, мне нужна твоя помощь, сын, – сказал он. – Ты всегда был ответственным, и я должен кому-то объяснить, где мои записи, счета и пароли. В случае, если однажды утром меня больше не будет, я не хочу, чтобы твоей маме пришлось разбираться в этой путанице, я хочу избавить ее от всего незавершенного.

Он говорил, взвешивая каждое слово и сохраняя самообладание, но было ясно, что он истощен и подавлен. Когда отец открыл ящик своего стола, чтобы достать папку с паролями, я заметил еще кое-что. Обычно на его столе была стопка бумаг. Он собирал их для того, чтобы однажды реализовать свою мечту – написать книгу о деле всей его жизни. Теперь эти бумаги были убраны в