Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

ширину, вес и обхваты. Сравнив эти измерения со средними показателями, выведенными из других осмотров, – средними, на основе которых Сарджент экстраполировал набор идеальных пропорций, адаптированных к росту, весу и возрасту индивида, – он «назначал порядок подходящих упражнений, прописывая объем работы и настройки используемого оборудования». Оборудование представляло собой сложный набор из тридцати шести «развивающих машин» для силовых упражнений собственной конструкции Сарджента, со множеством тросов и блоков. Он проводил аналогичные осмотры студентов в Society for the Collegiate Instruction of Women, позже известном как Рэдклифф-колледж, и давал им схожие предписания.

Предписания должны были помочь студентам достичь мышечной симметрии, которая, по мнению Сарджента, способствовала бы высокой функциональности тела. Он знал тренера университетской команды по гребле, который говорил спортсменам, что «научиться грести можно только гребя», но такой подход к тренировкам, отмечал Сарджент, приводил к «неравномерному развитию» тел гребцов. Не только в спорте, но и во всех сферах жизни Сарджент «обнаруживал людей, привыкших к определенному виду труда, с гипертрофированными мышцами, которые они использовали, и недоразвитыми, которые оставались без работы», – наблюдение, предвосхищающее концепцию спортивного парадокса Чарльза Стокинга.

Сарджент пришел к выводу, что «гипертрофия одной функции означает угнетение другой». Он считал, что дисбаланса следует избегать, поскольку верил, что многочисленные функции тела, как и тело в целом, и разум тесно взаимосвязаны. По его словам:

Цель мышечных упражнений – не только развить мускулы, но и увеличить функциональную способность органов дыхания, кровообращения и питания; не просто повысить физическую выносливость, но и усилить работоспособность мозга; не только достичь телесного здоровья и красоты, но и развеять мрачные тени уныния, устранить болезненные психические тенденции и обрести душевное спокойствие.

Многие годы Сарджент неустанно транслировал эту целостную, перфекционистскую философию физического воспитания – как в работе со студентами Гарварда и Рэдклиффа, так и с учениками основанной им школы, где тысячи людей со всего мира – из Китая, Англии, Франции, Японии – учились на преподавателей физкультуры.

Однако симметрия всегда завораживала Сарджента; и как перфекционист, он, вероятно, не восхищался никаким другим телом так, как телом Юджина Сэндоу, прусского силача, чья слава строилась на образе живого воплощения греческого идеала, эдакой ожившей античной статуе. В 1893 году Сарджент обследовал Сэндоу и снял с него мерки так же тщательно, как обычно делал это с первокурсниками, и позже заявил журналистам: «Сэндоу – самый удивительный экземпляр мужчины, которого я когда-либо видел», человек с «чертами Аполлона, Геркулеса и совершенного атлета». Позже в гарвардском гимнастическом зале установили скульптуру Сэндоу в натуральную величину, чтобы демонстрировать симметричный тип телосложения, который Сарджент надеялся развить у студентов.

Не все врачи были так очарованы Юджином Сэндоу, как Дадли Аллен Сарджент. Через несколько месяцев после его осмотра The Journal of the American Medical Association отправил чикагского доктора Г. Фрэнка Лидстона познакомиться с силачом. Доктор признал, что «вынужден констатировать: редко встречал столь совершенный образец здоровья, каким является этот человек». Тем не менее он считал, что пример Сэндоу должен служить предостережением, а не вдохновением. «Атлетика ради здоровья – вот каким должен быть девиз того, кто тренируется. Атлетика ради больших мышц и соревновательных подвигов силы и выносливости пагубна, нелогична и опасна», – писал Лидстон. Он приводил длинный список опасностей «атлетики ради больших мышц», включив туда сердечную недостаточность, инсульт и эмфизему, повторяя риторику, циркулировавшую как минимум со времен Галена, который в Риме обличал якобы парализующие и калечащие последствия тяжелых тренировок для наращивания массы.

На каком-то уровне Г. Фрэнк Лидстон, должно быть, искренне верил в то, что писал о больших мышцах, как и многие его коллеги, читавшие Journal. Однако все эти врачи были не менее склонны занимать сторону, которая казалась им победившей в споре, чем искать и говорить правду о тренировках для силы и мышц. Более того, часть того, что эти ортодоксальные современные врачи называли надежными знаниями с древних времен – например, тот список опасностей, который несут в себе большие мышцы, – изначально могло быть сформулировано не как объективные истины, а как риторические уловки.

Одно можно сказать наверняка: к концу XIX века практически все, чья работа была связана со здоровьем и силой, занимались распространением громких, хайповых заявлений, даже если многие из них делались искренне. На бумаге дискуссии среди врачей и преподавателей физкультуры о медицине, гимнастике и мышцах, включая бесконечный треп о том, как нарастить достаточно мышц, но не слишком много, переполнены повторяющимися по кругу аргументами, которые утомительно читать. Иногда все эти тревоги о разуме, теле и измерениях, должно быть, заставляли всех мечтать, чтобы кто-нибудь просто пошутил и покончил с этим, – и в 1895 году Марк Твен с радостью взял на себя эту задачу.

Твен наделал финансовых ошибок и обанкротился; чтобы расплатиться с кредиторами, он отправился в кругосветное турне с лекциями. Ему тогла было шестидесят лет, и здоровье у него было неважное. Но после первого этапа тура – двадцати трех лекций в двадцати двух городах – он почувствовал себя лучше и написал об этом в San Francisco Examiner:

Чтение лекций – это гимнастика, расширяющая грудь, лекарство, исцелитель души, уничтожитель хандры, все в одном. Я чувствую себя вдвое лучше, чем когда начинал. За двадцать восемь дней я набрал девять фунтов и ожидаю, что к январю буду весить шестьсот. У меня не было ни одного хмурого дня за все эти двадцать восемь. Моя жена и дочь накапливают здоровье, силу и плоть почти так же быстро, как я. Когда мы вернемся домой через два года, думаю, нас можно будет выставлять в качестве уродцев на потеху.

Юджин Сэндоу, напротив, относился к делу физической культуры с предельной серьезностью. Он стал первым силачом-артистом, превратившим себя в нечто вроде многопланового, вертикально интегрированного ходячего лайфстайл-бренда – карьера Сэндоу является единственным аналогом карьеры Арнольда Шварценеггера. Среди множества предприятий Сэндоу выделяется одно, активно продвигавшее упражнения как лечение или лекарство от распространенных недугов.

В Лондоне, где Сэндоу провел большую часть взрослой жизни, он открыл Sandow's Curative Institute в 1897 году, предлагая услуги, «неоценимые для страдающих бессонницей; невротиков или тех, чья нервная система истощена; всех, кто желает обрести грациозную осанку и симметричную форму; тех, чья сидячая работа привела к вялости печени или запорам; атлетов в любом виде спорта». Обслуживая клиентов обоих полов, Sandow's Curative Institute стал флагманом целой сети, включавшей еще два заведения в Лондоне и по одному в Манчестере и Ливерпуле. Как писал историк Доминик Г. Мораис в исследовании маркетинговых методов Сэндоу, аппаратура для исцеления в его институтах «состояла исключительно из гантелей».

К рубежу веков некоторые врачи почувствовали,