Шляпы - Клэр Хьюз

шляпа – средоточие легкомыслия моды, символизирующее традиции, женственность и заставляющее вас выглядеть как ваша мать, – подвергалась символическому сожжению еще чаще, чем бюстгальтер. Детям часто прощалось появление в общественном мечте без шляпы, поэтому отсутствие шляпы, наряду с короткими волосами, мини-юбками и туфлями на плоской подошве, стало частью образа ребенка-бунтаря в духе Джин Шримптон. Как писала Франсин дю Плесси, «единственными энтузиастами головных уборов были представители контркультуры»: береты Че Гевары, енотовые шапки и перья индейцев позволяли продемонстрировать солидарность с политическими и расовыми меньшинствами и увлечение первобытными культурами.

Но 1970‐е годы были, в конце концов, десятилетием переодеваний и маскарадов, и если вы хотели надеть шляпу, что можно было сочетать с брюками-клеш, макси-юбками и замшевыми куртками с бахромой? Это вряд ли было модным заявлением, но по какому-то негласному соглашению – конечно, не намеренному – ответом стали широкополые шляпы Бардо (ил. 27); нежесткие и без отделки, они представляли собой заготовку для шляпы, «колпак» шляпника. Biba, лондонский магазин и самый успешный розничный бизнес десятилетия, развесили эти непритязательные шляпы в своих бутиках, где их декадентский образ дополнил «ретро» стиль Biba. В остальном, если судить по шляпам королевы Елизаветы 1970‐х годов, царила неразбериха. Хотя шляпы королевских особ не принадлежат высокой моде, они должны в какой-то мере соответствовать актуальным тенденциям. Королева носила тюрбаны, «чехлы на чайник» и квазитюдоровские береты, избегая полей, которые она так не любила; она также экспериментировала с фасоном «кавалерской» шляпы, который стала носить чуть позднее. Она никогда не носила мягкую шляпу, хотя к концу десятилетия они сплющились и стали более жесткими, приняв форму неглубокого блюдца, которые теперь носили не хиппи, а модницы (ил. 28).

Головные уборы Дианы и шляпы после нее

Представительница древнего и знатного рода, но также и современной неполной семьи, леди Диана Спенсер стояла между старым и новым, между аристократической, патрицианской культурой, где девочек в основном игнорировали, и миром конца XX века, в котором независимые женщины часто играли могущественные роли. Высокая, стройная и с «лицом для шляп», Диана была подарком для модельеров. Маленькая треуголка с пером от Джона Бойда – головной убор к ее костюму для отъезда в свадебное путешествие в 1981 году – стала не только ее любимым фасоном, но и образцом для тысяч копий. Стивен Джонс сказал как-то, что небольшие шляпы лучше всего подходят женщинам 20–30 лет, и его черно-белая трилби, созданная для Дианы в 1983 году, демонстрирует ее склонность к простым формам. Будь то треуголка или трилби, берет Гленгарри или более поздняя алая с черным соломенная шляпа от Стивена Джонса, в ее головных уборах всегда было что-то жизнерадостное, слегка дерзкое. Это был образ молодости и простоты, который женщины могли перенять – и охотно делали это. К концу десятилетия, однако, что-то изменилось. В ее браке, как мы теперь знаем, но также и в ее стиле. Говорили, что она стала модницей, творением модельеров, жаждущих рекламы. С другой стороны, у Дианы было обостренное чутье, и, хотя ее брак рушился, она понимала, что ни одна жена в конце XX века не должна терпеть унижения. Она одевалась, чтобы привлекать внимание прессы, затмевая мужа своими эксцентричными шляпами-колесами или произведениями искусства, такими как синяя шляпа-тюрбан от Филипа Сомервилла (ил. 29).

Ил. 29. Принцесса Диана в шляпке от Филипа Сомервилла. 1992

После того как ее брак распался в 1993 году, она редко носила шляпы; они были ей к лицу, но они, должно быть, казались символом той роли, которую она возненавидела. Прослеживают ли ее шляпы моды двух десятилетий? «Спасла» ли она шляпы и повлияла ли на стиль? Бывают моменты, когда мода, производство, правила приличий и практичность объединяются, чтобы произвести на свет шляпу не просто как обязательный или праздничный жест, а как подходящий, неотъемлемый компонент ансамбля: шляпы Дианы начала 1980‐х годов были именно такими. Ее шляпы отвечали требованиям королевского двора, но они не отдалили принцессу от ее поколения; в них она была уверенной, стильной и кокетливой, не подчиняясь нормативным представлениям о женственности. Она ввела в моду больше фасонов, чем носила сама, и хотя ее модные высказывания конца 1980‐х годов более подходили для подиума, чем для прогулок в центре города, инвестируя в молодых шляпников, таких как Стивен Джонс и Филип Трейси, она создала нечто совершенно новое.

Баловство или «настоящие» шляпы?

Шляпы всегда будут носить из утилитарных соображений: голова может мерзнуть, дождь может испортить прическу. Но, несмотря на всплеск интереса к шляпам в 1980‐е годы, модная шляпа не вернулась на улицы города как долговременное явление. Поскольку шляпы больше не являются объектами повседневного быта, они вместо этого стали поводом для новостей, а те шляпники, которые до сих пор выживают, – знаменитостями. Их «украшения для головы» (а не шляпы) – это шедевры технической изобретательности и творческих способностей, которые музеи покупают в свою коллекцию в качестве произведений искусства.

Украшение для головы, художественная шляпа – наконец свободная от социальных конвенций и этикета – играет со старыми формами, заново изобретает, высмеивает их или переносится в мир фантазии столь же экстравагантный, как при Марии-Антуанетте. Кутюрный дизайн, надо сказать, не предназначен для мгновенного потребления; он вводит новые идеи и детали, которые затем будут подхвачены и переработаны в товар для продажи в дорогих магазинах. Эти головные уборы, созданные высококласными дизайнерами, прежде всего, служат источником вдохновения, а шляпы, которые производят по их мотивам, можно увидеть на мероприятиях с участием королевской семьи и свадьбах представителей высшего общества, в Аскоте, Мельбурне, Кентукки, Лоншане. «День безумного шляпника» – одно из самых популярных событий, празднуемых на Голуэйских скачках в Ирландии – на родине Филипа Трейси, мастера украшений для головы.

Шляпы от Трейси не предназначены для прогулок по Графтон-стрит, Пятой авеню или Бонд-стрит, их не наденешь для похода за покупками или на чаепитие с друзьями в лобби отеля; они не являются ни символами класса или статуса, ни обязательными элементами в облике женщины; это абстракции, изъятые из повседневной жизни пользователя и имеющие очень мало отношения к «моде». Пересекая пространство между скульптурой, театром и одеждой, они являются произведениями искусства (ил. 30). Но они привлекательны, праздничны и созданы, чтобы быть замеченными. Если вас спросят, не от Трейси ли ваша шляпа, сочтите это за комплимент. Некоторые из них фактически скрывают лицо и лучше всего смотрятся в художественной галерее. Один модный обозреватель сказал, что Трейси – это «Бранкузи шляпного дела»[428]; можно пойти дальше и сказать, что клиент стал пьедесталом