Саван из Овчины. Том 1 - Роман Вехов

Роман Вехов

Саван из Овчины. Том 1

Глава 1. Снег на рукавах

От автора: Исторические брустверы романа

Правда Кавказской войны страшнее и глубже любого вымысла. Эта книга выросла из бережного поклонения гению Михаила Юрьевича Лермонтова, а в основе ее событий, ситуаций и судеб лежат подлинные архивные свидетельства, письма и мемуары ветеранов Кавказского корпуса. Ниже представлены люди, чьи реальные жизни, окопный опыт и идеология стали прообразами моих героев. Эту справку можно свободно пропустить — художественный текст начинается сразу за ней.

Владимир Толстой (гвардеец, сосланный Ермоловым в штрафные егерские цепи)

Его записки были запрещены цензурой в империи за запредельную жестокость. Он подробно описывал, как во время штурмов в темноте и удушье подвалов, заполненных едким пороховым дымом, солдаты впадали в боевой психоз. Теряя рассудок от страха, они слепо кололи штыками все, что шевелилось в углах, а после боя с ужасом находили там случайно убитых детей. Он же фиксировал, как молодые рекруты ломались умом и сходили с ума прямо среди трупов.

Барон Федор Торнау («Записки кавказского офицера»)

Кавалерийский офицер и разведчик, прошедший через чеченские просеки и годы плена. Описывал «штурмовую соматику» — как каленая пехота выкуривала горцев из пещер и каменных саклей едким дымом горящей соломы и пороха, и как страх перед кинжальным ударом рождал в солдатах слепую, животную ярость, не знавшую пощады ни к кому.

Генерал Николай Реут (командир 43-го Егерского полка)

Настоящий «кавказский волк». Беспощадно выжигал аулы, но феноменально знал по именам каждого своего нижнего чина, унтера и канонира. Солдаты боготворили его и звали «Батькой» за то, что после боя он обнимал израненных рядовых грязными руками, поил горилкой и выгрызал у штаба сухие попоны и патроны для людей.

Генерал Валериан Мадатов (гусарский командир)

Элитный кавалерист, бросаемый Ермоловым на самые мясные штурмы. Спал на земле у коновязи вместе с казаками и драгунами, укрывшись одной буркой. Любил солдат за дикую волчью породу, презирал петербургскую муштру и требовал от лазаретов спасать нижние чины в первую очередь.

Яков Бакланов (легендарный казачий командир Линии)

Презирал столичный глянцевый форс, носил изодранный чекмень и воевал в цепях бок о бок со своими пластунами. Поименно знал каждого казака в сотне, выверял патронные сумы и коней, а за гибель хотя бы одного своего «хлопца» исходил такой утробной злобой, что в одиночку шел в лесную чащу мстить горцам.

Александр Якубович (капитан Генштаба, гроза просек)

После тяжелейшего ранения в голову (пуля раздробила череп, вечно носил на лбу черную шелковую повязку) его рассудок превратился в ледяную пустыню. Полностью отказался от вина, табака и мирских радостей. Обладал пугающим, мертвенным спокойствием. В полевых цепях всегда шел в первых рядах беззвучно и не мигая, живя только местью горам за свою сломанную жизнь.

Подполковник князь Элизбар Эристов (офицер егерских полков Ермолова)

Прожженный, страшный пес войны. Во время набега летучей партии горцев на его кахетинское имение была полностью, беспощадно вырезана его жена и малолетние дети. Узнав о резне, Эристов навсегда умер для мирной жизни. Он перестал улыбаться, полностью отказался от хмельного, табака и женщин. Носил заношенный, грязный мундир и, как и многие кавказские офицеры в экспедициях, вопреки уставу сам пришил к походной фуражной шапке кожаный козырек для защиты глаз от грязи и солнца. Сутками, маниакально заставлял солдат проверять кремни и запальные полки ружей, чтобы оружие в сырости просек не дало осечки. Жил исключительно леденящей местью, а его егеря знали: если подполковник хмуро опускает ладонь на рукоять шашки — пощады в ауле не будет никому.

Петр Тарасов (майор, ветеран сунженских пикетов)

Провел в чеченских лесах без выезда пятнадцать лет, потеряв в стычках всех друзей и побратимов. Превратился в сухую, исполнительную казенную машину смерти. На вопросы молодых рекрутов никогда не отвечал, смотрел сквозь людей выцветшими пустыми глазами. Его местью за павших братьев была вся его уставная служба — методичная, тихая и беспощадная.

Полковник Густав Гасфорт (командир егерей, архитектор лесных штурмов)

Блестящий тактик, прошедший через каторжный износ сунженских экспедиций. Имел среди чеченцев преданных кунаков, досконально знал горские обычаи, язык и глубоко, искренне уважал врага за их каленую волчью породу. При этом Гасфорт безупречно выполнял приказы Ермолова по зачистке аулов, но после каждого боя исходил глухой тоской и чувством вины. Оставил тяжелейшие воспоминания, где признавался, что ночами не мог спать от душевного оцепенения, чувствуя себя одновременно и палачом, и солдатом, запертым в железные тиски уставного долга.

Павел Граббе (гвардеец, сосланный Ермоловым на передовую в просеки)

Командовал драгунами и егерями в самом аду Малой Чечни. Спал в грязи на сырых попонах вместе с нижними чинами. Оставил тяжелейшие, нелакированные дневники, где описывал конвейер смерти, гнилые лазареты и то, как каторжный износ рот превращал людей в безумных зверей во время штурмов.

Майор Илларион Попов (прожженный ветеран кордонов)

На марше шел пешком рядом с изможденными рекрутами, отдавая своего мерина под раненых, у которых сукровица текла сквозь шинели. Расстрелы и сожженные аулы совмещал с истовой верой. Горцы люто ненавидели его, но уважали за волчью породу: когда Попов выходил на холм читать молитву над мертвыми, чеченские стрелки из непроглядных зарослей прекращали огонь — давали «Батьке» похоронить своих пацанов.

Александр Бестужев-Марлинский (гвардеец, сосланный штрафником в армейские егеря)

Блестящий столичный литератор, разжалованный в рядовые за участие в восстании декабристов и сосланный на Линию. Годами переносил тяготы кавказской службы рядовым в каленых егерских цепях, продираясь сквозь просеки под пулями из густых лесных трущоб. Оставил тяжелейшие письма и очерки, где честно признавал, что Кавказ — это суровое испытание для человеческой души, превращающее вчерашнего изнеженного дворянина в обветренного, злого воина со сорванными ногтями, готового на все ради выживания своего отряда.

Генерал-майор Николай Слепцов (легендарный командир 1-го Сунженского казачьего полка)

Однокашник Лермонтова, ставший одним из самых известных и бесстрашных военачальников Кавказской войны. Обладал магнетическим влиянием на подчиненных, пользовался фанатичной преданностью своих казаков и егерей. Слепцов до мелочей вникал в нужды нижних чинов, оберегал раненых и лично знал своих старых рубак. Горцы, против которых он воевал с беспощадной отвагой, глубоко уважали его за честность и рыцарскую удаль, сложив о нем уважительную песню: «Знали бесстрашную удаль Слепцова… Знали и мы, чеченцы, его и любили врага своего». Погиб в бою, умирая на руках докторов до последней своей минуты расспрашивая о потерях своего отряда.