Грань Света - Даниил Светлов

Переговоры с невидимыми существами требовали дипломатии. В итоге я придумал такую уловку. Вместо ценных и красивых иностранных монет я стал оставлять монеты советские: 3 копейки, 5 копеек и 20 копеек. «Забирай, дедушка, мне не жалко», — щедро приглашал я. Видимо, домовой не был нумизматом, и поэтому, несмотря на то что копейки периодически пропадали, иностранные монеты исчезать перестали. Экономическое сотрудничество оказалось взаимовыгодным.

Домовой особенно «полюбил» мою маму. Одной из его излюбленных шуток было дождаться, когда она останется в квартире совершенно одна, пойдёт мыться в ванну и, заперев дверь снаружи, выключить в ванной свет. Так моя мама и сидела там в темноте, колотилась в дверь и звала на помощь, пока не приходил я, отчим или наши соседи и не выпускали её оттуда — злую и обессиленную.

В такие моменты становилось тревожно. Одно дело — пропавшие монеты или быстрые шаги в коридоре. И совсем другое — запертая в темноте мама. В её голосе звучала уже не досада, а растерянность, и тогда происходящее переставало казаться безобидной шалостью.

Были и другие проявления. Иногда в квартире раздавался звук текущей воды или не выключенного чайника. Стоило добежать по длинному коридору до кухни — чайник оказывался холодным, а кран плотно закрыт. Довольно часто в комнатах сам по себе включался или, наоборот, гас свет.

Ко времени поступления в университет я всерьёз увлёкся фольклором — как русским, так и иностранным. Я взахлёб читал эпосы, сказки, легенды и мифы, которые находили отклик в тех необычных событиях, что происходили в моей жизни. Разумеется, я подробно собирал информацию и о феномене, который в русской традиции принято называть домовым. Тогда, в начале девяностых, я просто читал и мысленно примерял прочитанное к тому, что уже видел сам.

Писали, что подобные явления чаще проявляются в старых домах с историей. Я невольно вспоминал нашу квартиру — и это совпадало. Дальше говорилось, что они, как правило, не враждебны, но любят шалить и прятать вещи. Тут я только усмехался — с этим у меня уже не было никаких сомнений.

Отдельно упоминалось про уважение и некую «дань». Я сразу подумал о копейках, которые оставлял на полу, — и снова всё сходилось. Потом шёл пассаж про людей с сильной, но ещё не устоявшейся внутренней энергией — подростков, детей. И здесь стало по-настоящему тревожно: в тот момент это описание подходило ко мне слишком точно.

Почти все источники сходились в одном: такие сущности крайне редко показываются человеку напрямую и предпочитают оставаться незримыми. И, наконец, последняя мысль: в редких случаях он может принимать облик кого-то из членов семьи или домашнего животного. С последней мыслью из прочитанного была связана одна история, о которой я тогда предпочёл бы не вспоминать.

Мой домовой был существом маленьким, юрким и скрытным. Тем не менее некоторые верят, что в критические моменты, угрожающие жизни или благосостоянию хозяев, он может явиться в облике кого-то из членов семьи или домашнего животного.

Как я уже говорил, у нас была болонка — умная, добрая, но поразительно шумная собака. Когда она гуляла и с громким звонким лаем гоняла голубей, ворон или бездомных кошек, это слышал весь двор. «Даша гуляет», — обычно доносилось из того или иного окна. Честно говоря, звучало это как «Барыня гуляет».

Как-то раз я вернулся домой из университета и, ещё не успев войти в комнату, услышал, как Даша изнутри комнаты прыгает на дверь и лает, радуясь приходу кого-то из хозяев. Я открыл дверь, отбился от её подпрыгиваний, погладил по голове и сел на кровать.

— Подожди, Даша, я пять минут отдохну, и пойдём гулять, — примирительно сказал я.

Моя собака была умной и, похоже, её этот ответ устраивал. Она удовлетворённо села на пол и стала ждать.

В это время произошло невероятное. Из-за окон во дворе громко и отчётливо раздался её заливистый лай — тот самый, который невозможно было перепутать. Я машинально посмотрел на неё ещё раз и даже слегка тюкнул пальцем по голове. Подойдя к окну, я увидел во дворе отчима, выгуливавшего Дашу. Она носилась по двору и с тем же звонким лаем гоняла птиц и кошек.

Холодок пробежал по моей спине. Я обернулся — комната была пуста. Не оказалось её ни в прихожей, ни в соседней комнате.

Я сел на кровать. В комнате было тихо, но тишина стала какой-то плотной. Вдруг стало ясно: пространство может быть ненадёжным, привычные вещи не обязаны оставаться теми, чем кажутся. Я попытался вспомнить, как именно она смотрела на меня, когда сидела у двери. Было ли в её взгляде что-то чужое?

Мысли были тяжёлыми и мрачными. Мне вспоминались пугающие страницы из книжек по русской демонологии — о грозных предупреждениях хозяевам.

Через несколько минут с улицы вернулся отчим с собакой. Как всегда, Даша первым делом попыталась прыгнуть с грязными лапами на кровать. Мы синхронно шикнули на неё и повели в ванную мыть лапы. Всё было как всегда. И от этого становилось ещё тревожнее.

Снова и снова перечитывал я страницы собраний русских суеверий, пытаясь найти там успокоение. Толкования расходились: одни писали, что появление в облике кого-то из близких может сулить беду, другие — что это, наоборот, знак заботы и защиты.

Несколько недель я ходил как в воду опущенный, ожидая болезни кого-то из членов семьи или чего ещё хуже. Но недели шли за неделями, месяцы — за месяцами, и ничего плохого так и не произошло, поэтому эта удивительная история вскоре забылась в суете других дел.

Позже, когда мы окончательно собирались переезжать в новую квартиру, меня долго не отпускал один вопрос — стоит ли звать домового с собой. Я даже приготовил старую коробку из-под обуви. Но, памятуя все его проказы, историю с собакой и моё, по правде сказать, тогда ещё довольно поверхностное понимание этого феномена, я подумал: «Да ну его нафиг».

Я сложил в коробку какой-то ненужный хлам и, выходя из квартиры в последний раз, мысленно поблагодарил этого странного соседа хотя бы за то, что все мы были живы и здоровы.

Оглядываясь назад на события тех дней глазами человека, который впоследствии неоднократно сталкивался с духами и хранителями мест в Азии и Африке, теперь природа подобных явлений видится иначе.

Половину жизни я провёл в пространствах, где у каждого дома есть свой алтарь — место почитания духов, охраняющих благополучие семьи. Там это не выглядит чем-то необычным — это часть