Звезда за облаками - Artyr Gor

молодежную романтическую драму о школьной любви, где Со Ын прочили одну из ключевых ролей. Чтобы сыграть настоящую, живую старшеклассницу, а не картонный штамп из учебника по актёрскому мастерству, ей нужно было научиться чувствовать эту среду изнутри.

— Со Ын-а, смотри на это не просто как на унылую обязанность отсидеть уроки, — шептал в её мыслях Артём, пока они шагали по осеннему школьному двору. — Относись к школе как к своей исследовательской лаборатории. Ты здесь не просто ученица, ты — скрытый наблюдатель. Впитывай всё: как девочки хмурят брови, когда завидуют, как парни глупо краснеют, как зарождаются и рушатся школьные симпатии. В будущем сериале на MBC нам каждая эта деталь пригодится на вес золота!

— Поняла тебя, Артём, — мысленно откликалась Со Ын, поправляя лямку тяжёлого портфеля. — Я буду смотреть в оба.

Обывателям из глянцевых журналов корейская старшая школа казалась картинкой из открытки: аккуратная форма, белоснежные воротнички, вежливые поклоны учителям. Но изнутри это был жестокий, замкнутый и порой беспощадный микрокосм, пропитанный колоссальным стрессом перед экзаменами Сунын, социальным расслоением и скрытой травлей.

Со Ын быстро поняла, что за внешне спокойными фасадами школьных коридоров кипят настоящие шекспировские страсти и царит самая натуральная «чернуха».

Уже на второй день после её возвращения Со Ын стала невольным свидетелем сцены, которая наглядно показала ей изнанку этого места. Зайдя во время длинной перемены в женский туалет на дальнем этаже, она услышала тихие, глухие удары и злой, шипящий шепот.

За перегородкой три девицы из так называемой «школьной элиты» — дочки богатых местных чиновников и владельцев ресторанов — зажали в углу тихонькую девочку в испачканой форме.

— Эй, нищебродка, ты почему сегодня опять не принесла тетрадь с выполненной алгеброй? — шипела верховодка банды, больно хватая девушку за волосы и тыкая её лицом в кафельную стену. — Ты думаешь, если твой отец работает оператором на станции, то тебе всё сойдет с рук? Если завтра не будет готовой домашки для всей нашей компании — мы твои снимки из раздевалки пустим по всей школе. Поняла меня?

Девочка тихо глотала слёзы, не смея дать отпор, потому что знала: учителя предпочтут ничего не заметить, чтобы не портить показатели школы и не связываться с влиятельными родителями нападавших.

Со Ын замерла в тени кабинки. Её пальцы сжались в кулаки. Внутри вспыхнула холодная ярость Артёма:

— Вот ведь дряни… Выйти и поломать и руки?

— Нет, Артём, силой тут не поможешь, мы сделаем тоньше, — мысленно ответила Со Ын.

Она вышагнула из тени, включила кран на полную мощность и, громко стуча каблуками туфель, ровным, стальным голосом произнесла:

— Классный руководитель Ким как раз искал вас троих. Сказал, что если через минуту вы не будете в учительской с объяснительными за прогул прошлого урока, он вызывает ваших родителей.

Старшеклассницы мгновенно отпрянули от жертвы. Посмотрев на Со Ын — высокую, статную, с ледяным, недетским взглядом, о которой уже ходили слухи что она связана с криминальным миром и порнографией или правительством и фильмами Чан Джина, — хулиганки испуганно зашипели, выскочили из туалета и удрали по коридору.

Со Ын подошла к плачущей девочке, аккуратно подала ей бумажную салфетку и помогла поправить помятый воротник:

— Утри слёзы. Запомни: если ты будешь молчать и гнуться, они никогда не остановятся. Напиши мне сегодня вечером все их фамилии на листе. Я передам это кое-кому, кто умеет убеждать без шумных драк, поговорит с их родителями и всё.

Этот случай стал для Со Ын мощнейшим эмоциональным откровением. За следующие три недели она, словно невидимый антрополог, впитывала жестокие реалии школьной жизни:

Она видела, как мальчишки-подростки из бедных семей терпят унижения от старших, чтобы просто иметь возможность играть на бейсбольном поле или в школьном театре.

Наблюдала, как за внешне трогательными записками с признаниями в любви скрываются жестокие споры на деньги между парнями («кто быстрее уложит её в постель»).

Фиксировала мимику, жесты, движения парней, когда они пытаются казаться крутыми перед девочками, и то, как искренне и ранимо плачут эти же самые «крутые» парни на заднем дворе, когда их отвергают.

Всё это Со Ын аккуратно записывала по вечерам в отдельную тетрадь. Это был её личный актёрский багаж для будущей романтической драмы. Она училась понимать природу подростковой боли, юношеского эгоизма и первой, еще не умелой, но такой отчаянной нежности.

Естественно, появление такой загадочной, недосягаемой и ослепительно красивой девушки не могло остаться без ответа со стороны мужской половины школы. Хотя Со Ын держалась максимально вежливо и не давала никому повода для фамильярности, вокруг неё образовался настоящий культ.

Каждую большую перемену у дверей класса 1–1 собиралась толпа парней из параллельных классов. Они приносили баночки с холодным кофе, сладости, оставляли в её парте букетики полевых цветов и робкие записки.

Кульминацией стал случай с Ким Мин Су — капитаном школьной бейсбольной команды. Высокый, статный, привыкший к вниманию девчонок, он решил устроить «романтический жест» прямо на глазах у всей школы.

После окончании уроков, когда Со Ын выходила на школьный двор, Мин Су перехватил её у центральной лестницы. В руках он держал аккуратный пакет с дорогим импортным соком и билетами в кино на вечерний сеанс. Вокруг мгновенно образовалась толпа шепчущихся учеников.

— Со Ын-ши! — громко проговорил капитан, чуть краснея под взглядами друзей. — Я… я знаю, что ты занята. Но в эту субботу у нас важный матч, а вечером я бы очень хотел пригласить тебя в кино и в ресторан. Я достал лучшие билеты. Дай мне шанс показать, что я могу быть надёжным и нежным человеком.

Со Ын остановилась. Она посмотрела на парня не с высока, не с актерским пафосом, а с той самой глубокой, человеческой чуткостью, которую тренировала в себе последнее время. В её глазах не было насмешки — только понимание его ранимого юношеского самолюбия.

Она мягко улыбнулась, сделала шаг вперед и чуть наклонила голову:

— Мин Су-ши, это невероятно красивый и мужественный поступок. Спасибо тебе огромное за приглашение и за сок, — её голос звучал тихо, но кристально чисто, так что все вокруг слышали каждое слово. — Но я буду с тобой абсолютно честна: прямо сейчас всё моё время и все мои мысли принадлежат работе и подготовке к будущим пробам. У меня просто нет права обманывать твои ожидания и тратить твоё время, когда ты должен быть полностью сосредоточен на матче. Выиграй