Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Торин! Балин! Оин! Глоин! Фили! Кили! – закричал он как можно громче, произведя, однако, в темном просторе лишь слабый шум.

– У меня погас факел! Кто-нибудь, найдите меня и помогите!

Вся его храбрость, казалось, тоже рухнула на пол. До гномов едва долетел его крик и единственное, что они расслышали, было «помогите!».

– О небеса! Или подземелья!* – воскликнул Торин. – Что там случилось?! Думаю, это не дракон, иначе он бы уже не пищал.

Они немного подождали, но дракона было не слыхать, равно как и других звуков, за исключением далекого голоса хоббита.

– Кто-нибудь, возьмите факел или два! – приказал Торин. – Похоже, нам придется идти на выручку нашему грабителю.

– Наша очередь помочь ему! – откликнулся Балин. – И я готов сходить. Тем более что сейчас все спокойно.

Глоин зажег еще несколько факелов, и гномы стали гуськом красться вдоль стены со всей скоростью, на которую были способны. Тут они наткнулись на идущего им навстречу Бильбо. К тому вернулась сообразительность, как только он разглядел мерцание их факелов.

– Летучая мышь, да факел выпал из рук, и все дела! – отвечал он на вопросы гномов. Гномы почувствовали облегчение, но поворчали, что их потревожили из-за таких пустяков, а вот что бы они сказали, если б узнали про Заветный камень? Я затрудняюсь с ответом. Одних только беглых взглядов, которые гномы бросили на ходу на сокровища, хватило, чтобы прежний огонь зажегся в их сердцах, а если уж сердце гнома, даже самого почтенного, охватит жажда золота и драгоценностей, оно тут же становится неожиданно отважным и даже жестоким.

Гномов больше не нужно было понукать. Все принялись исследовать подземелье, не теряя – пока Смарда нет дома – такой возможности. У каждого в руке был зажат факел, глаза шныряли по сторонам, гномы забыли про страх и даже про осторожность. Они громко разговаривали, перекрикивались, доставали сокровища из куч или снимали их со стен, подносили к свету, поглаживая, вертели в руках.

Фили и Кили совсем разошлись, они разыскали висевшие по стенам золотые арфы с серебряными струнами, эти арфы были волшебные и оказались настроенными (дракон их не трогал, поскольку не интересовался музыкой). Молодые гномы ударили по струнам, и в темном подземелье впервые за много лет зазвучала музыка. Остальные вели себя более практично: подбирали драгоценные камни и набивали ими карманы, со вздохом выпуская из рук то, что уже не могли унести. Торин как будто не отставал от остальных, но, рыская из стороны в сторону, никак не мог найти то, что ему было нужно. А разыскивал он Заветный камень, хотя об этом и слова не проронил.

Гномы сняли со стен доспехи, мечи, топоры и вооружились. Теперь Торин и вправду стал выглядеть по-царски: в золоченой кольчуге, а за пояс с алыми самоцветами он заткнул топор с посеребрённым держаком.

– Господин Торбкинс! – воскликнул он. – Первая выплата в счет твоей награды! Снимай камзол и надевай вот это!

И он обрядил Бильбо в кольчугу, изготовленную некогда для юного принца-эльфа. Была она из стального серебра, которое эльфы называли сребросверк*, а поверх нее шел пояс с жемчугом и хрусталем. Вдобавок хоббит надел на голову легкий шлем из тисненой кожи, усиленный снизу стальными полосами, с козырьком, украшенным светлыми самоцветами.

«Чувствую себя прекрасно! – подумал Бильбо. – А выгляжу, должно быть, нелепо. Дома на Горбе надо мной бы посмеялись. Эх, отыскать бы карманное зеркальце!»

Но голова хоббита была все же меньше зачарована сокровищами, чем головы гномов. Те без устали продолжали исследовать драгоценности, а утомившийся от такого занятия Бильбо сел на пол, нервно дожидаясь, когда же им надоест. «Отдал бы кучу этих драгоценных кубков за деревянную чашу с бодрящим глотком в доме Медвана!» – думал он.

– Торин! – громко сказал Бильбо, – А дальше-то что? Мы вооружены, да что стоит наше оружие против Смарда Ужасного? Сокровища нами не отвоеваны. Надо не в золоте рыться, а искать выход отсюда. Мы слишком искушаем удачу.

– Верно! – ответил Торин, приходя в себя. – Я вас выведу! И через тысячу лет не собьюсь я с пути в этом дворце!

Он окликнул остальных, гномы выстроились в вереницу по одному и, подняв над головой факелы, вышли в распахнутые двери, напоследок бросая пылкие взгляды на оставленные сокровища.

Сверкающие кольчуги они прикрыли своими старыми плащами, а поблескивающие шлемы – рваными капюшонами. Шагали гуськом за Торином – сквозь тьму тянулась череда огоньков, которая часто замирала – это гномы с опаской прислушивались, не идет ли навстречу дракон.

И хотя весь декор давно осыпался или был уничтожен, и все вокруг изгадил или разнес вдребезги сновавший здесь монстр, Торин легко узнавал каждый коридор и поворот. Они поднялись по длинной лестнице, затем повернули, спустились под гулким сводом, снова свернули и снова поднялись по ступенькам, и после опять вверх по еще одной лестнице. Ее широкие, гладкие ступени были вырублены в диком камне, и гномы шли и шли по ним вверх, не встречая ни одного дикого существа*, лишь разбегались по сторонам тени от дрожащего на сквозняке огня факелов.

Но ступени эти не предназначались для хоббита, и ноги у Бильбо стали подкашиваться. Потолок внезапно ушел далеко вверх, до него не добивали факелы. Но из отверстия сверху забрезжил белый свет, воздух стал свежее, а прямо перед ними тусклое свечение сочилось из огромных наполовину сорванных с петель и обгоревших дверей.

– Это Большой зал Трора, – сказал Торин. – Здесь собирались на пиры и на советы. Недалеко уже до Главных Ворот.

Они прошли сквозь разоренный зал. Столы подгнили, обгоревшие, сломанные скамьи и стулья были опрокинуты. А на полу, в пыли, среди чаш, кувшинов и расколотых рогов для возлияний, валялись черепа и кости. Они вышли через двери в дальнем конце зала, звук бегущей воды ударил им в уши, а серый свет внезапно сделался почти дневным.

– Здесь берет начало Проточная речка, – сказал Торин. – Отсюда она бежит к Воротам. Идем за ней!

Из темного отверстия в скале вырывалась клокочущая вода и, бурля, текла по узкому каналу, прямому и глубокому, вырубленному в старые времена. Вдоль канала шла вымощенная камнем дорога, по которой плечом к плечу могла прошагать целая шеренга. Они побежали по ней, миновали широкий плавный поворот и вот! – в глаза ударил дневной свет. Впереди поднималась высокая каменная арка, на которой кое-где сохранилась резьба – стертая, сколотая, почерневшая. Сквозь дымку бледное солнце посылало свой свет меж двух выступов Горы, и золотой луч падал на каменный порог.

Вихрь из летучих мышей, которых из