Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

сердцах молодых гномов, и они пробормотали, что хорошо бы, чтоб все устроилось немного по-другому, и они бы по-дружески поприветствовали прибывших. Но Торин лишь бросил в их сторону сердитый взгляд. Тогда гномы тоже принесли арфы и другие, найденные среди сокровищ музыкальные инструменты, и заиграли, и запели, чтобы развеять мрачное настроение Торина.

Но песня их не походила на песню эльфов, а напоминала ту, что когда-то давным-давно пели гномы в крохотной норе хоббита.

Пройдя глубоко под Горой,

король вернулся в свой покой.

Ура! Зловредный пал червяк.

И всех других врагов вот так

сразит король своей рукой.

Броня крепка, мечи остры,

ворота прочны у Горы.

И горячо стучат сердца —

сочтем мы злато до конца.

Нас радость с этой ждет поры.

Звенели в старые деньки

колоколами молотки —

чудесным было ремесло,

в глубины уползало зло,

во тьму под наши рудники.

И ожерелья давних лет

на лунный нанизали свет,

и прикрепили на короны

огонь из пасти у дракона,

как струны, свив для арф куплет.

В чертог, что разорил дракон,

спеши, король! Свободен трон!

Вернись назад, бродячий люд,

зажить в Горе тебя зовут!

Близка заря былых времен!

Весть за леса летит и горы:

восстанет царство гномов скоро!

Король нас встретит у Ворот —

в короне золото сверкнет

и дорогих камней узоры!

Пройдя глубоко под Горой,

король вернулся в свой покой.

Ура! Зловредный пал червяк.

И всех других врагов вот так

сразит король своей рукой.

Песня явно потешила Торина, он заулыбался, повеселел и начал подсчитывать расстояние до Железных Холмов и срок, за который Даин доберется до Одинокой горы, если выступит, как только ему передадут послание. А у Бильбо сердце было не на месте – и от песни, и от разговора – слишком воинственно они звучали.

На следующий день рано утром отряд копейщиков перешел реку и стал подыматься по долине. Воины несли зеленое знамя короля эльфов и голубое знамя Озерного города. Отряд подошел к Воротам.

Торин снова громко их окликнул:

– Кто вы, пришедшие, словно для войны, к вратам Торина, сына Траина, Короля в Горе, и что вам нужно?

На этот раз ему ответили. Угрюмый высокий черноволосый человек прокричал:

– Будь здрав, Торин! Но для чего ты отгородился стеной, словно разбойник в своем логове? Мы пока тебе не враги и рады, что ты жив, хоть мы уже на это не надеялись. Но раз вы уцелели, значит, есть что обсудить.

– Кто ты и что ты хочешь обсудить?

– Меня зовут Брон, я убил дракона и потому вы получили сокровища. Разве это не имеет к тебе отношения? Более того, я прямой наследник Гириона из Дола, а среди твоей добычи немало добра, которое из его города и дворца утащил Смард. Разве это не предмет для переговоров? Далее, во время своей последней битвы Смард уничтожил жилища Озерян, а я на службе у их градоначальника. От его имени я спрошу тебя, неужели в тебе нет жалости и сострадания к его людям? Они помогли тебе, когда ты был в беде, а в награду, пусть непреднамеренно, ты навлек на них несчастья.

Слова звучали гордо и мрачно, но в их правдивости не приходилось сомневаться, и у Бильбо зародилась надежда, что Торин признает справедливость сказанного. При том хоббит вовсе не ждал, что кто-нибудь вспомнит, что это именно он открыл слабое место дракона, и правильно сделал – никто и не вспомнил. Да только хоббит не учел суть гномов и власть золота, которое долго лелеял дракон. В последние дни Торин немало времени провел среди сокровищ, и вожделение к ним камнем легло ему на сердце. Хоть, в первую очередь, разыскивал он Заветный самоцвет, глаз его не мог не заприметить множества других прекрасных вещей, которые разбудили горькую память о свершениях и бедах его рода.

– На последнее и главное место ты поставил свой самый слабый довод, – ответил Торин. – Никто из людей не может претендовать на сокровища моего народа, ведь Смард не просто украл их у нас, но отобрал наши жизни и наш дом. Это не его богатства, нельзя использовать их для покрытия ущерба от злодеяний дракона. За припасы и помощь от Озерян мы в свое время честно расплатимся. Но вы не получите ни одной вещицы, даже ценой в кочан капусты, если будете нам угрожать. Пока ваше воинство стоит у Ворот, мы будем считать вас недругами и ворами. И хочу спросить, а какую часть выделил бы ты нашим наследникам, если б мы погибли, а сокровища оказались без охраны и достались вам?

– Вопрос резонный, – откликнулся Брон. – Но вы живы, а мы не грабители. Вдобавок, разбогатев, вы могли бы, вне зависимости от правил наследования, проявить милосердие к тем, что сейчас в нужде, а когда-то по-дружески выручили вас из беды. А каков ответ по остальным заявленным мной правам?

– Я уже сказал, что не буду вести переговоры с вооруженными людьми, стоящими у моих ворот. А также с эльфами, о которых у меня мало приятных воспоминаний. Это вообще не их дело. А теперь убирайся, пока не засвистели наши стрелы! Если захочешь еще раз со мной поговорить, отправь прежде войско эльфов обратно в их леса, а после возвращайся без оружия.

– Король эльфов – мой друг. Он оказал Озерянам помощь, хотя мы не предъявляли эльфам ничего, кроме своих дружеских чувств,* – сказал Брон. – Даем тебе время раскаяться в своих словах. Попробуй пустить в дело весь свой здравый смысл.

Затем Брон вернулся в лагерь. Прошло немного времени, и знаменосцы вновь появились у Ворот. Вперед вышли трубачи и заиграли сигнал. Затем один из них прокричал:

– Именем Озерного города и Леса обращаемся к Торину с Дубовым Щитом, назвавшему себя Королем в Горе, и предлагаем ему признать справедливыми предъявленные требования или же мы объявим его врагом. Не менее двенадцатой части сокровищ обязан он передать Брону как победителю дракона и наследнику Гириона. Из этих средств Брон окажет поддержку жителям Озерного города, но если Торин, подобно прежним королям гномов, рассчитывает на дружбу и уважение соседей, то добавит и сверх того для помощи Озерянам.

Тут Торин схватил сделанный из рога лук и пустил