Срок годности - Коллектив авторов

В октябре случился дождливый день, и Агатин класс остался в зале на физкультуре. Тренер сказал, что все будут учиться залезать на канат, и выстроил очередь. Агата не заметила очередь и, хотя стояла в середине, подошла к канату первой и проелозила своим телом до самого верха, съехала вниз, споткнулась о чью-то ногу и упала на четвереньки. Весь ее класс задребезжал и начал смеяться. Агата поднялась и нашла возле своего лица лицо Марины, которая стала орать, что Агата обезьяна, ржавая сковородка и красножопая макака. Класс еще сильнее задребезжал. Ты еще пожалеешь, что влезла без очереди, почти прошептала Марина. После урока физрук отвел в сторону Агату и стал говорить ей что-то про скромность и гордыню, которая смертный грех. Агата ничего не поняла, а когда зашла в раздевалку, где уже никого не было, увидела, что ее вещи разбросали по всей комнате так, будто Агатин пакет с синей формой и всем остальным взорвался, а майка вообще висела на люстре. Агата решила не просить физрука доставать майку, надела блузку и форму на голое тело, пообедала в столовой и пошла под моросью сразу к коленасте.

Коленастя нашлись в Старой Кастрюле: уроки закончились, а идти к Агатиной художке было еще рано. Они ничего не спросили, просто Коля взял Агатин рюкзак и отнес в дом, а Настя дала перчатки и мусорные пакеты. И дождь, и морось уже закончились, так что Агата, Настя и Коля пошли сразу к большой улице, самой нижней и самой центральной, и почти сразу нашли мертвого, чуть грязного, но в целом белого кота. Агата решила поднять его сама. Одну ладонь подсунула под котячью голову, другую повернула так, чтобы она была параллельна телу, и втиснула ее посередине. Коля держал пакет раскрытым, Настя ему помогала, чтобы пакет не надулся и не вывернулся. Агата вложила труп кота в полиэтилен и дернула головой вверх. Прямо перед ней, за коленастей, стояла Марина-холодильник, она не обзывалась, не улыбалась и не смеялась. Посмотрела и просто ушла.

Со следующего дня Агату стали называть труповозкой, моргодевкой, ржавым катафалком и просто чокнутой. Сначала Агата специально молчала, но когда обзывания стали выползать даже из мальчиков, в Агатином животе, а может, в голове, треснул бетон. Она закричала, что вы все гадкие, вам никого не жалко, а мне животных жалко, их же выбросят на помойку, а мы с коленастей их хороним, чтобы им было спокойно. Сами вы дураки, сами вы чокнутые, ненавижу вас всех! Марина подняла себя из-за парты, подошла к вскочившей, дергающейся Агате и просто ее толкнула. Агата ударилась попой об угол парты, вскрикнула, подпрыгнула к Марине и тоже ее толкнула. Агата никогда в жизни никого не толкала, поэтому ее толчок особенно разозлил Марину и других рослых девочек, они вместе повалили Агату на линолеум и стали ее бить ладонями, шлеп-хлобысь-бах, по голове, животу, рукам, коленкам, в основном по голове и животу. Когда Марина пнула Агату, сначала чуть-чуть, будто проверяя на упругость, а потом подняла над ней ногу, ее и еще двух девочек оттащили мальчики, остальные девочки разлетелись сами. Мальчики помогли Агате подняться и сесть на стул, но сразу после этого отошли и больше на нее не смотрели.

Вечером был папа, и Агата сказала ему, что больше не хочет ходить в свою школу, а хочет ходить в коленастину. Обычно папа был подсушенный, безмышечный и бескровный, он напоминал Агате живую ель в конце марта, которую так и не вытащили из дома. Папа, как и мама, уставал и поэтому никогда не кричал. А тут закричал. Я знаю, что ты прогуливаешь художку, ругался папа. А еще классная сказала, что ты взяла труп кота и куда-то его понесла, ругался папа. Вместе со своими дебильными друзьями! Папа почти орал. Вы там что, чучела делаете? Опыты проводите? Может, сами убиваете?

Папа навсегда, совершенно, бесповоротно запретил Агате ходить к коленасте, а еще сказал, что со следующей недели у Агаты будет няня, хотя она и с трудом втискивается в бюджет. «Твое будущее почти загублено, – папа говорил уже тихо. – Без гувернантки нам никак». Тогда внутри Агаты осыпался весь бетон, до песчинки. Она начала швырять по сторонам, не в папу, а просто, пульт от телевизора, стеклянную вазу, «Гарри Поттера», «Таню Гроттер», вилку, учебник по математике, ручку – все подряд, и швыряла до тех пор, пока все ее тело не обнял папа. Агата успокоилась, и тогда папа вложил ее, неумытую, в гостевую кровать на первом этаже. Через несколько минут Агата услышала, как он кому-то звонит. «Я больше не разрешаю своей дочери ходить к вам в гости и дружить с вашими детьми, – говорил папа. – Прошу понять, что у нее другие интересы и цели в жизни». Потом папа вошел в комнату, где лежала Агата, и спросил, хочет ли она в свою кровать. Агата ничего не ответила, и папа ушел.

Агата не спала, но и не двигалась, не свое одеяло давило сверху, не свой матрас давил снизу, она вся была как ежиный блин, только с вытекающей из глаз водой. Пришла мама, и Агата услышала, как папа сказал, что вложил ее в гостевую кровать, чтобы скорее успокоить и не тащить на второй этаж. Четыре родительские ноги застучали по лестнице, тогда Агата смогла выкрутиться из давления и сползти на пол. Она открыла окно, выковыряла комариную сетку, встала на подоконник и прыгнула в траву. В их огороде не росло ничего съедобного, а земля была каменно-твердой, так что ногам сделалось больно. Агата решила специально замерзнуть, чтобы заболеть и не идти завтра в школу, а может быть, даже умереть. Она легла в подмоченную траву и увидела небо. Такое небо. Ониксовое, как камень на уроке природоведения, высоченное, как миллион гор, и живое, шевелящееся, подмигивающее Агате всеми звездами, кучками и полосками звезд. А что, если это не звезды, а самый светлый свет, такой сильный, что проделывает дырки в ониксовом небе. Что, если небо окажется просто решетом. Вдруг небо когда-нибудь совсем продырявится, и я увижу самый светлый свет. Агата заулыбалась этой фантазии, подумала, что надо не забыть рассказать про нее коленасте, и снова заплакала. От слез мерзли щеки, ступни уже болели и, наверное, собирались отколоться, спина насовсем прилипла к земле. Агата поняла, что очень хочет попи́сать. Она еле-еле оторвала спину от земли и села. В Агатином кармане вдруг дрогнул телефон.

пишем с папеного не отвичай нам все ровно что сказал твой папа завтро придем