Носитель: Цена знания - Иван Несветов

Когда они прощались у вокзала, Элиза вдруг остановилась и поправила ему воротник.

— Завтра у тебя двойная смена? — спросила она.

— Да. Инвентаризация в спецсекторах. Говорят, какая-то проверка.

— Будь осторожен, — она серьезно посмотрела ему в глаза. — В тех подвалах стены имеют уши, а артефакты — зубы. Не лезь куда не просят.

Райан кивнул, провожая её взглядом. Снова промолчал. Сказал всё, кроме того, к чем готовился. Того, что она — девушка, которую он…

Соул не додумал эту мысль. Завтра была суббота. Нужно было отдохнуть.

Элиза растворилась в тумане так быстро, будто её и не было, оставив после себя лишь запах дождя и горьковатый привкус ячменного кофе. Райан же постоял у вокзала, глядя на тяжелые капли, срывающиеся с козырька перрона. В его кармане всё еще лежал тот самый засохший цветок — нелепый жест, на который у него так и не хватило духу.

Дорога к его съёмной каморке на чердаке занимала двадцать минут мимо грохочущих цехов текстильной мануфактуры. Райан шел, опустив голову, и в такт его шагам в памяти всплывало её лицо.

«У неё глаза цвета жженого сахара», — думал он, невольно улыбаясь. — «И эта прядь волос, вечно выбивающаяся из-под кепки. Темно-каштановая, жесткая, как проволока».

Он вспомнил её руки — не нежные ладони столичных дам, а рабочие руки воровки и механика. С мелкими шрамами от сорвавшихся ключей, с въевшейся под ногти мазутной пылью, которую не брало ни одно мыло. Элиза была настоящей. Она была единственным подвохом в его линейной жизни, который ему не хотелось исправлять. Она просто была.

«Завтра», — пообещал он себе, поднимаясь по крутой, скрипучей лестнице в свое жилище. — «Завтра закончу инвентаризацию пораньше, перехвачу её у доков и...»

Комната встретила его холодом. Единственное окно выходило на бесконечный лес кирпичных труб, которые даже ночью извергали густой, пахнущий серой дым. Райан зажег огарок свечи. На его столе царил идеальный порядок: стопка чистой бумаги, два заточенных карандаша, учебник по прикладной механике. Всё на своих местах. Всё под контролем.

Он лег в постель, не раздеваясь — в комнате было слишком зябко, — и долго смотрел в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей.

— Не лезь куда не просят, — прошептал он слова Элизы, и они прозвучали в тишине как пророчество.

Райан закрыл глаза. Ему снились огромные шестеренки, которые медленно вращались, перемалывая человеческие судьбы в мелкую серую пыль. Он бежал между ними, пытаясь спастись, но зазоры становились всё уже, а скрежет металла — всё громче…

Суббота началась с низкого, давящего неба и мелкой измороси, которая превращала угольную пыль на мостовых в скользкую жижу. Райан вошел в Департамент за пятнадцать минут до начала смены. Его знобило — то ли от сырости, то ли от предчувствия.

Зал кодификаторов был почти пуст. Только дежурная смена и пара заспанных вахтеров у входа. Как и обычно Райан надел свои нарукавники, поправил жилет и приготовился к очередному серому дню. Но тишина была недолгой.

В 8:47 здание содрогнулось от тонкого, сверлящего звука. Это не был пар или работа машин. Это был злой, электрический визг, который шел из самых глубин — из спецсекторов.

— Проклятье, опять! — донесся из коридора бас Галлерта.

Райан замер, сжимая в руке перо. Его сердце предательски екнуло. Он знал, что сейчас произойдет. Он чувствовал это каждой клеточкой своего трусоватого тела.

Дверь распахнулась. Галлерт, потный, с расстегнутой кобурой и красным лицом, ввалился в зал. Его взгляд метался по рядам столов, пока не замер на Райане.

— Эй, Соул! Живо сюда!

Райан медленно поднялся. Его колени мелко дрожали.

— Мистер Галлерт, я... у меня работа...

— К черту работу! — охранник схватил его за локоть и буквально выдернул из-за стола. — В четвертом секторе сигнализация сбоит, а у меня смена заканчивается через десять минут. В гробу я видел эти лестницы. Дуй туда, посмотри, клянусь небесами, там снова что-то упало. Просто поправь и бегом назад. Понял?

— Но у меня нет допуска... — Райан попытался сопротивляться, но Галлерт лишь сильнее сжал его предплечье.

— Допуск — это я. Иди, или я доложу Бруксу, что ты саботируешь проверку безопасности. Выбирай, парень.

Райан выбрал. Он всегда выбирал меньшее из зол. Он взял связку ключей, которую ему сунул недовольный охранник, и, пошатываясь, побрел в сторону темных, неприветливых коридоров С-сектора.

Дверь сектора С-4 поддалась с тяжелым вздохом. Озон щипал нос. Райан подошел к витрине, стараясь не смотреть по сторонам. Он видел артефакт — странную, медную штуковину совершенно непонятного назначения, которая лежала на боку.

«Просто поправить. Секунда — и назад. Ничего сложного. Ничего… страшного», — пронеслось в голове.

Он протянул руку. Его пальцы дрожали, а ладонь была влажной от пота. Но стоило коже коснуться холодного, пахнущего старым электричеством металла, как мир вокруг Райана Соула перестал существовать.

Это не было вспышкой света. Это был звук — резкий, как треск ломающегося позвоночника. Райана подбросило, зубы лязгнули, а в глаза будто плеснули кипящим свинцом. На мгновение он увидел зал С-4 не как комнату, а как сложнейший чертеж, где каждая пылинка имела свой вектор, а стены Департамента были лишь тонкими слоями вибрирующих атомов.

А потом всё стихло.

Райан судорожно глотнул воздух, чувствуя, как по подбородку течет что-то теплое. Он вытер лицо рукавом — на сером сукне осталось густое красное пятно. Кровь из носа.

— О боги... о нет, нет, нет... — прошептал он, глядя на свои руки.

Реликвии больше не было. На латунном постаменте, там, где секунду назад покоилось бесценное имущество Хранителей, теперь лежала горсть серой, безжизненной трухи. Артефакт не просто сломался — он аннигилировал, оставив после себя лишь слабый запах озона и звенящую тишину.

— Черт, черт, черт! — Райан заметался, едва не разбив локтем стекло другой витрины. — Что я наделал? Я просто... я просто хотел поправить!

Его трясло так, что зубы стучали друг о друга. В голове пульсировало нечто дикое, чужеродное, но его собственное «я» — трусоватый кодификатор Соул — было в абсолютной истерике. Он представил, как в зал заходят Ищейки. Представил дыбу в застенках Хранителей. Представил, как его объявляют шпионом, вором, саботажником...

— Соул! — Рев Галлерта из коридора прозвучал как выстрел в упор. — Ты там что, уснул? Сирена