Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

термином — «бациллус большевикус», — записали? — оказывает могущественное и неизгладимое действие на личное и социальное поведение человека…

Славка смеется.

Прошу аудиторию вести себя серьезно!.. Да! Так вот, если такая штука заберется в мозг человека — все пропало! Ждать от него, что он падает заявление о приеме в фашистскую партию, — дело абсолютно безнадежное!

С л а в к а (кивнув на портрет мужа). Вот к кому тебе следует обращаться с этими претензиями — к твоему отцу.

Б о й к о. Понимаю. Наследственная болезнь! (С улыбкой.) А все-таки, мама, и ты тут не без греха. (Серьезно.) Ты должна гордиться: я тоже боец, боец Великой Армии…

С л а в к а (взволнованно). Мальчик мой! (Прижимает к себе его голову и нежно перебирает его мягкие, шелковистые волосы.) Ты у меня всегда был таким…

Б о й к о. Мама! Что ты? Слезы?

С л а в к а. Ничего, сынок, ничего. Очень уж ты напомнил мне твоего отца. (Вытирает слезы.) Вот и он тоже в двадцать третьем году поклялся… «Когда партия призывает народ к восстанию — мы все до единого должны выполнить свой долг»… Постоял минутку у твоей постельки, поцеловал тебя и ушел… Ушел, чтобы больше никогда не вернуться.

Б о й к о. Мама, не надо!..

С л а в к а. Не буду, сынок. Не буду.

По радио передают позывные, предшествующие германским военным сводкам. Бойко выключает репродуктор.

Нет, включи. Послушаем.

Б о й к о. Да что слушать-то? Очередное сообщение главной квартиры фюрера о том, что из пяти тысяч русских самолетов сбито уже десять тысяч?

С л а в к а. Включи, включи.

Бойко включает.

Г о л о с  д и к т о р а. …стремительно приближаются к Москве. Наши передовые части невооруженным глазом видят уже башни Кремля — этой твердыни большевиков…

Б о й к о (резким движением включает радио. Молчание). Скажи, мама, — ты веришь в то, что Москва выдержит? Веришь?

С л а в к а. Верю, Бойко! Там Сталин, там сумеют защитить сердце мира.

Из-под пола доносятся три удара. Они повторяются еще раз.

Б о й к о. Отозвался!

С л а в к а  торопливо идет в прачечную. Бойко стучит в ответ Саве два раза по три удара; затем отодвигает стойку с корытом и выжидательно смотрит на дверь. Доносится звук открываемой и закрываемой входной двери. Возвращается С л а в к а.

С л а в к а. Все спокойно, можешь открывать.

Бойко приподнимает крышку люка, ведущего в подпол, потом извлекает плоский, наполненный песком и пригнанный точно по крышке ящик с ручкой посередине — своего рода глушитель звука.

Б о й к о (наклоняясь над люком). Эй ты, мученик! Выходи!

Из люка появляется голова  С а в ы.

С а в а. Фу-у!.. Чуть не задохнулся.

С л а в к а (подходя к люку). Давай сюда. (Берет из рук Савы кипу прокламаций и принимается быстро и ловко связывать их в пачки.)

С а в а (выбравшись с помощью Бойко из люка). Голова кружится…

Б о й к о. Это от газовой лампы… (Закрывает люк и водворяет на место корыто.)

С а в а (расправляя грудь и глубоко вдыхая воздух). Ты виделся с Петьо?

Б о й к о. Да. Все в полном порядке. (Помогает матери уложить пачки прокламаций в корзину, Славка закрывает их сверху глаженым бельем). Ты будешь временно скрываться на бульваре Евтимия, шестьдесят четыре, пятый этаж, у художника Пенчева.

С а в а. Пенчев?.. Знаю. Рисует людей, а выходят орангутанги?

Б о й к о. Это не важно. Зато среди тех орангутангов, которые его окружают, сам он — настоящий человек. Ты должен быть у него не позже половины третьего. Он будет ждать тебя.

С а в а. Пароль?

Б о й к о. Ты скажешь ему: «Не продаете ли вы свои картины?» А он тебе ответит: «Нет, не продаю, потому что некому покупать».

С а в а. Это Петьо придумал такой пароль?

Б о й к о. Не знаю. Для художника, у которого ни гроша за душой, — пароль вполне подходящий.

С а в а. Бульвар Евтимия, шестьдесят четыре, пятый этаж. Так! А что у нас дома? Узнал что-нибудь о Лили?

Б о й к о. Ее должны освободить сегодня утром. Майор обращался к самому премьер-министру.

С а в а. А садовник? Дядя Васил? Его не арестовали?

Б о й к о. Пока нет. Я с ним и говорил.

С а в а. Так, значит, — Лили…

Б о й к о. Ее, наверно, уже выпустили. Бедняжка. Воображаю, как она чувствовала себя в полиции.

С а в а. Да, для нее это, конечно, тяжело.

С л а в к а (разглядывая одну из прокламаций, Саве). Посмотри-ка ты, приятель! Разве это печать? «Правительство брос… брос…» Что это за «брос»?

С а в а (заглянув через плечо). «Бросило».

С л а в к а. Ах, «бросило». А вот здесь тоже не разберешь.

С а в а. Где? (Читает.) «Оно ведет предательскую политику…»

Б о й к о. Тише!

С а в а (тише). «…по отношению к братскому русскому народу…». По-моему, все ясно.

С л а в к а. Ну, хорошо ли, плохо ли, а уж если напечатано, надо пускать в ход. (К Бойко.) Бери корзину, отправляйся, я сейчас тебя выпущу.

С а в а (к Бойко). Постарайся достать побольше восковки. А то я экономил, экономия, вот и оскандалился.

Бойко смотрит на свои карманные часы с брелоками.

Сколько?

Б о й к о. Без пяти десять.

С а в а. Что это у тебя за часы?

Б о й к о. Это память об отце. Ему подарил их один пациент. У него умирал ребенок, а отец спас ему жизнь. (Глядя на часы.) Великолепные часы… Верные.

С а в а (кивнув на часы). Золото?

Б о й к о. Да. (Пряча часы.) Свои-то я заложил, вот и пришлось забрать у мамы.

С а в а. Ну, что нового?

Б о й к о. Несколько новых концлагерей.

С а в а. Это не ново.

Б о й к о. В Родопах и на Пирине появились первые партизанские отряды.

С а в а. Вот это действительно новость! Значит — начинается!

Б о й к о. Начинается, Сава. Пора и нам с тобой лапти готовить.

С а в а. Теперь фашисты совсем озвереют. Им необходимо очистить свои тылы.

Б о й к о. Посмотрим еще кто будет чистить их тылы. Прошлой ночью одна наша диверсионная группа подожгла крупную фабрику военного обмундирования.

С а в а. Где?

Б о й к о. Здесь, в Софии. Ворвались, арестовали стражу, облили все бензином, подожгли — и готово! Фабрика вспыхнула как спичка.

С а в а. Жертвы?

Б о й к о. Наши успели убраться. А пожарные и сейчас тушат.

Слышен звонок, потом восклицание Славки.

С а в а. Подожди-ка!.. (Окидывает взглядом комнату, отходит к кровати за занавеской, достает браунинг.)

Пауза. Оба продолжают напряженно прислушиваться.

Б о й к о. Какая-нибудь клиентка… (Подходит ближе к двери, слушает, потом ставит на пол корзину и тревожно оглядывается на Саву.) Голос Лили!

С а в а. Что она делает! Как можно было приходить сюда!..

Появляется  С л а в к а, за ней — Л и л и.

С л а в к а. Это Лили.

Л и л и (не видя мужа). Здравствуй, Бойко!..

Б о й к о. Здравствуй, Лили… Входи!

Л и л и (заметив мужа и бросившись к нему). Сава!.. (Обнимает его.) Сава!..

Б о й к о. Мама, пойди, пожалуйста, проверь.

С л а в к а  уходит.

Л и л и (взглянув Саве в лицо). Что с тобой? Почему ты так холодно меня встретил?.. Что случилось?

С а в а. Нет… Ничего… Ну садись, рассказывай.

Б о й к о. Как обошлось в полиции? О чем тебя спрашивали?

Л и л и. Меня спрашивали о Саве.

Б о й к о. Ну и ты?

Л и л и. Я заявила, что не знаю, куда ходит