Пуанты и шипы - Diana Luras

удвоенной силой. Дрожащими пальцами я открыла первую статью. Текст пестрил грязными намеками, вырванными из контекста цитатами «анонимных источников», размытыми фотографиями людей, похожих на моих родителей, выходящих из кабинета Ольги Викторовны. Но самое ужасное было в центре.

«…Ярким примером системы стал случай юной, подающей большие надежды балерины Лизы С., чьи родители годами спонсировали академию. Педагоги, получая щедрые «пожертвования», закрывали глаза на переутомление и хронические боли ученицы, выжимая из нее все соки ради престижа учебного заведения. Результат не заставил себя ждать — тяжелейшая травма, поставившая крест на пике карьеры юной звезды. Как сообщают наши источники, после того как Л.С. перестала быть «полезным активом», ее фактически выбросили за борт, найдя новую, более платежеспособную «жертву системы»…»

Я не могла дышать, воздух перестал поступать в легкие. Комната поплыла перед глазами. Это была не просто ложь. Это было кощунство. Они превратили мою жизнь, каждую слезу, каждую каплю пота, каждое преодоление боли — в грязную историю о деньгах. Они осквернили все, что у меня было святого, вдобавок втянув в эту грязь самого лучшего тренера — Ольгу.

«…Закрывали глаза на боль…» — я ведь сама скрывала эту слабость, боясь пропустить хоть одну тренировку!

«…Спонсировали академию…» — да, мои родители помогали, как и многие другие, но это НИКОГДА не влияло на мое положение в классе.

«…Выбросили за борт…» — а как же Ольга Белова, которая до сих пор ждет моего возвращения, которая дала мне ключи от зала, и разрешила приходить туда в любое время?

По щекам потекли горячие слезы, но это были не слезы обиды, а слезы ярости, бессильной и всепоглощающей. Руки дрожали так, что я едва удерживала телефон.

Кто?..Кто посмел?..

И тут меня осенило, осознание ворвалось потоком чего-то страшного. Лекс. Это его почерк. Грязный, точный удар в самое больное место. Он не просто хотел опозорить и оклеветать, он хотел отнять у меня последнее прибежище.

Дверь в мою комнату распахнулась. На пороге стояла мама, бледная как полотно, сжимая в руках планшет.

— Лиза, детка, — ее голос дрожал. — Ты уже увидела? Это… это какой-то ужас.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на нее с полными слез глазами. В ее взгляде я видела не только шок и гнев, но и что-то еще, стыд, боль?

— Мама… — прохрипела я. — Ты же знаешь… это неправда.

— Конечно, знаю! — она подошла ко мне и села на кровать рядом, обняв. — Мы уже звоним юристам. Это полная чушь и клевета. Но, детка … Ольга, ей уже звонят родители других учеников в панике и непонимании.

Телефон в моей руке завибрировал. София.

Я смахнула слезы, и взяла трубку.

— Я видела, — выдохнула я, прежде, чем она успела что-то сказать.

— Лиза! Это капец … — в голосе подруги была редкая для нее растерянность. — Эта новость везде. Во всех пабликах. Это, это уже не сплетни в университете. Это на всеобщее внимание.

Я закрыла глаза. «Всеобщее внимание». Моя боль, моя трагедия, вывернутая наизнанку и выставленная напоказ. Лекс решил, что у него есть право распоряжаться моей жизнью.

— Лиза, ты здесь? Дыши. Просто дыши.

— Я не знаю, что делать, — призналась я, мой голос сломался. Вся моя приобретенная недавно уверенность испарилась, оставив после себя ледяной ужас, и чувство полной беззащитности.

— Ничего не делай, сиди дома. И не вздумай лезть в интернет. Мы с тобой, ясно? Мы это переживем.

Я положила трубку, и сидела, прижавшись к маме, слушай, как папа в соседней комнате громко и гневно разговаривал с кем-то по телефону, видимо с адвокатом.

Но все эти действия казались бесполезными. Можно было засудить паблики, заставить написать опровержение. Но можно ли было заставить людей разувериться в уже увиденной лжи, которую они проглотили? Можно ли было стереть из памяти каждого, кто увидел, заголовки?

Лекс добился своего. Он вломился в мой мир с такой силой, с такой жестокостью, против которой у меня не было защиты. Он не просто хотел, чтобы мне было больно. Он хотел уничтожить фундамент, на котором я пыталась построить новую жизнь.

И самое страшное было то, что у него это прекрасно получалось.

Глава 22. Лиза

Два невыносимых дня я провела в стенах своей комнаты, в состоянии, близкому к отчаянию. Я почти ничего не ела, мой организм ослаб, и просто изнывал от желания испариться. Но, как сказала мне психолог на одной из сессий, ты должна дать себе несколько дней на страдания, затем встать и идти дальше. Именно так я и сделала сейчас. Я отключила телефон, и не отвечала никому, даже Софии. В эти два дня мир сузился до четырех стен моей комнаты и бесконечному прокручиванию в голове тех ужасных заголовков с текстом под ними. Но вскоре, гнев начал вытеснять отчаяние, превращая его в нечто твердое и холодное, словно замерзала вода, превращаясь в огромный кусок льда.

На третье утро я проснулась с одним четким решением. Я не могла больше сидеть и ждать пока все как-то само решится. Не могла позволить ему думать, что он победил, что я сломлена, что я буду продолжать плакать и прятаться. Включив телефон, я написала Софии, что приду в университет.

Мама, увидев меня утром, собирающуюся, удивилась, и попыталась меня остановить.

— Лиза, детка, может не стоит. Сейчас не время. Давай разберемся с юристами…

— Нет, мама, — мой голос прозвучал непривычно твердо. — Сейчас именно то самое время. Пожалуйста, не отговаривай меня.

Мама попыталась еще что-то возразить, но я больше не слушала, и вышла из дома с таким чувством, будто шла на смертную казнь, а не на пары. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моей груди.

Университет встретил меня непривычной гробовой тишиной, которая разрывалась на части приглушенными шепотами. На меня смотрели абсолютно все. Не с любопытством, даже не с осуждением, а с каким-то диким, животным интересом. Я стала героиней скандального шоу, и все ждали его продолжения.

Я шла по коридору, не замечая лиц, и глядя прямо перед собой. Мне было нужно лишь одно, найти его. Только его.

И я нашла. В холле, у столовой, как всегда в окружении своей банды. Он стоял, непринужденно оперевшись о стену, с безразличным видом листая что-то в телефоне, и изредка поддакивая друзьям. Возможно, он перечитывал те самые статьи и упивался своей победой.

Я остановилась в паре метров от него. Воздух вокруг нас словно сгустился и вот-вот готов был вспыхнуть, и все разговоры вокруг моментально затихли.

— Волков, — произнесла я специально