Пуанты и шипы - Diana Luras

Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни злости. Он лишь легко, презрительно усмехнулся.

— А, принцесса. Выбралась, наконец, из своего замка? Увидела, что о тебе пишут? Довольно интересное чтиво, не находишь?

— Это ты, — выдохнула я, не обращая внимания на его слова. Каждый слог был отточен, как лезвие. — Это твоих рук дело.

Он притворно-недоуменно приподнял бровь, оглядев свою свиту.

— Я? Что я по-твоему сделал?

— Ты кого-то нанял. Ты придумал эту грязную ложь про академию. Про моих родителей. Про преподавателя. Про меня.

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Казалось, никто даже не дышал.

Лекс оттолкнулся от стены и сделал один шаг ко мне. Его лицо было маской холодного безразличия.

— Светлова, у тебя, видимо, паранойя. Ты действительно думаешь, что ты настолько важная персона, чтобы я тратил на тебя свое время и платил кому-то деньги? — он усмехнулся. — Ты просто неудачница, которая не смогла удержаться в балете, и теперь ищешь везде виноватых. Если про твою академию пишут журналисты, значит она сама и виновата, а ты просто стала жертвой обстоятельств.

Я чувствовала, как волна бешенства поднимается от кончиков пальцев. Лекс стоял и лгал. Лгал так спокойно, так уверенно, глядя мне прямо в глаза.

— Ты врешь! — мой голос сорвался, и прокатился эхом по коридору. — Ты сделал это, потому, что я не поддавалась на твои игры. Потому, что ты не смог запугать меня здесь, вот и полез в мое прошлое, чтобы осквернить его! Ты просто трус! Ты бьешь ниже пояса, потому, что по-другому не умеешь.

Его глаза сузились. Маска на мгновение сползла, и я увидела в них вспышку настоящей, неприкрытой злобы. Но он тут же взял себя в руки.

— Очень драматично, — он снова усмехнулся, поворачиваясь к своим друзьям. — Слышите? Я — злой гений, который управляет СМИ. Может, я еще погоду делаю? — Его свита захихикала.

— Ты знаешь, что это все неправда! — выкрикнула я, чувствуя, как начинают подступать слезы, но я изо всех сил сдерживала их. — Ты знаешь, каким трудом все это дается! А ты … ты просто превратил это в грязь …

Он развернулся ко мне, и его лицо снова стало серьезным, почти жалостливым, от чего мне стало еще хуже.

— Послушай, Светлова, — сказал он с притворным участием. — Я понимаю, тебе тяжело. Ты пережила травму, твоя карьера сползла на нет. Но сходить с ума и видеть врага в каждом углу — это не выход. Ты нуждаешься в профессиональной помощи. Может, обратишься к психологу?

Это стало последней каплей. Он не просто отрицал свою вину, он делал из меня сумасшедшую. Унижал мою боль.

Я стояла, сжимая кулаки, и смотрела на него. На этого красивого уверенного в себе парня, который за считанные дни разрушил все, что у меня оставалось. И сейчас, он просто стоял и улыбался.

Он выиграл этот раунд. Публично, на глазах у всех. Он выставил меня истеричкой, которая бросается с обвинениями на пустом месте.

Я больше не могла здесь находится. Я чувствовала, что еще секунда — и я либо расплачусь, либо брошусь на него с кулаками. Второй вариант мне нравился больше.

Сделав усилие, я развернулась, и пошла прочь. Спина была прямой, походка — твердой, как меня учили. Но внутри все было разбито.

Его тихий, насмешливый голос догнал меня:

— Береги ножку, принцесса! И голову тоже.

Хохот, который раздался у меня за спиной, стал последним гвоздем в крышку моего гроба. На выходе из университета, меня догнала София.

— Лиза! — она схватила меня за руку, тяжело дыша. — Фух, еле догнала. Что он сказал тебе? В любом случае, не слушай его, он опустился ниже дна. Твоя правда — это самое важное. Слышишь?

— Соф, я, я сейчас не в настроении. Хочу домой, пожалуйста, давай потом поговорим. Я тебе обязательно напишу.

Я понимала, что София хочет меня поддержать и помочь, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы принимать это.

— Хорошо. Только обязательно напиши.

Я кивнула.

Порывистый ветер пробирался под куртку, под кожу, обжигая холодом, но я ничего не чувствовала. Холод был ничем, по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Каждая моя клеточка разрывалась на противоречивые чувства. Я не могла позволить себе сломаться в очередной раз, но стержень внутри меня треснул.

Лекс не просто победил, сейчас он уничтожил меня, и самое противное было то, что все это видели.

Глава 23. Лекс

Мы вломились в наш клуб, как ураган. Я, Витя и парочка других знакомых. В нем был полумрак, основной свет исходил от индивидуальных ламп на столе, подсветки за барной стойкой, и бра на стенах. Здесь пахло пафосом и роскошью: полированные темные деревянные столы, диваны из кожи, мраморная отделка. Почти все столики были заняты, но наш, оставался нетронутым. Вокруг гремела музыка, звенели стаканы, девчонки с соседних столиков бросали на нас заинтересованные и кокетливые взгляды. Идеальная обстановка, чтобы отпраздновать маленькую, но убедительную победу.

— За Лекса! — Витя поднял свой стакан, его лицо от выпитого алкоголя уже раскраснелось. — Который в очередной раз доказал, что нет таких крепостей, которые он не смог бы взять.

— И нет таких балерин, которых он не смог бы сломать. — Добавил кто-то из свиты.

Мы пили. Алкоголь обжигал горло, но сегодня его вкус был особенно сладок. Победа. Чистая, безоговорочная. Я видел ее глаза в том коридоре. Это была не просто злость. Это было ее крушение. Полное и окончательное. Я вломился в ее последний бастион и сровнял его с землей, оставалось только немного подождать до ее решения уйти. Она стояла там, дрожащая и униженная, и все вокруг видели ее истерику и мое спокойное превосходство.

— Она вообще не понимает, с кем связалась, — хмыкнул я. — Думала, что ее высокомерие и ледяной взгляд что-то значат. В реальном мире все решает сила.

— Абсолютно, поддержал Витя. — Ты ее просто в пыль стер. Эти статьи… это же гениально. Ее же собственная жизнь стала оружием против нее самой.

Мы продолжали пить, смеяться, я принимал поздравления, как полководец после выигранной битвы. Все было так, как я любил. Под моим контролем, в моей власти, в моем признании.

Но к третьему раунду что-то пошло не так. Шум в клубе стал казаться слишком громким, противным, смех — натянутым. В голову внезапно полезли странные мысли.

«Ты — трус! Ты бьешь ниже пояса!»

Ее голос звучал в моей голове, сорванный, полный слез и ненависти, он