Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

Сергей. А помрем – не пропадем.

Маша отпивает немного вина, Сергей залпом выпивает рюмку водки, тут же наливает еще и выпивает.

Сергей. Помрем – дикое какое слово. Эти вот… курьеры мне тоже говорили… Увидели икону и спрашивают: верите в Бога? Этот, который старый, говорит: помирать будешь – поверишь. Помирать, блин. Вообще. Почему не сказать по-нормальному – «умирать»?

Маша. Да какая разница – умирать, помирать.

Сергей. Вот они мне то же самое сказали.

Маша. Может, кстати, так и будет.

Сергей. Что так и будет?

Маша. Помирать будешь – поверишь.

Сергей. Маша, ну вот что ты начинаешь. Я только сейчас более-менее в себя пришел. Я думал, они меня убьют. Я вообще не понимаю, кто это были. Курьеры, которые приходят, сидят час, разговаривают, в «города» играют.

Маша. Ну, мало ли. Разные курьеры бывают.

Сергей. Да не бывает таких курьеров!

Маша. Ну видишь, бывает.

Сергей. Я их сдуру впустил зачем-то. И, главное, трое. Думал, все, кирдык мне. Грабить будут или еще чего-нибудь похуже.

Маша. Они тебе угрожали? Били тебя?

Сергей. Да нет, не угрожали. Пальцем не тронули.

Маша. Ну вот. Нормальные вроде ребята. Чего сразу грабить-то?

Сергей. Да какие нормальные?! Ты видела, чтобы курьеры вот так приходили по трое и сидели?

Маша. Чего только в жизни не бывает.

Сергей. Они какие-то дикие вещи рассказывали. Говорят, у них все время нештатные ситуации возникают, работа очень сложная. То клиент у них при доставке посылки умер, то кто-то там вешаться собрался.

Маша. Вешаться?

Сергей. Да!! Говорят, приходят, приносят посылку, а клиент вешаться собрался! У них с собой все есть – веревки, хирургические инструменты… Я не знаю, как я от страха кони не двинул!

Маша (зевает). Прикольно.

Сергей. Маша! Ну как ты так можешь?! (Порывисто, проливая водку, наливает еще одну рюмку, порывисто выпивает.) Ну как ты вот так спокойно можешь?!! Прикольно! Да я чуть не обоссался от ужаса!

Маша. Хорошо, что не обоссался. Молодец.

Сергей. Маш, ну чего вот ты?! Что ты издеваешься?! Это они с тобой такие все тихие, вежливые, да где вы работаете, да где вы учились, а я тут… знаешь, когда тебе доставляют посылку втроем и у них с собой лопата, веревка, ножи какие-то, щипцы, знаешь, это не очень прикольно. Я вообще не понимаю, кто это такие? Что это было? Зачем это всё?

Маша. Ладно, Серёж, проехали. Было и было.

Сергей. Блин, ну вообще… Ну как ты так можешь?! Ну как «проехали»?

Маша. Ну а что ты истеришь-то? Жив? Жив. Здоров? Здоров. Не били, тебя, не мучали? Не мучали. Ничего не украли?

Сергей. Да нет вроде.

Маша. Ну вот и слава богу. (Зевает; у Маши очень спокойный, умиротворенный вид.) Ты лучше расскажи, как вообще дела.

Сергей. Дела, дела… Какие уж тут дела…

Маша. Как там ваш этот «Финбан» продвигается? Какая-нибудь ясность наступила?

Сергей. «Финбан»… Ну я свою часть делаю. Ясности пока никакой нет. Игнат все с инвесторами встречается. Ждем, надеемся и верим.

Маша. Название какое-то дурацкое – «Финбан». Это кто у вас так придумал?

Сергей. Да кто… Игнат, кто еще. Я ему говорил, что дурацкое. Он считает, что это ассоциируется с финансами и банками.

Маша. А что это вообще за слово такое?

Сергей. Это в Питере Финляндский вокзал так некоторые называют. Игнат же у нас питерский.

Маша. А, да, точно. Слышала такое словцо. С чем угодно ассоциируется, только не с финансами и банками.

Сергей. Ну да. Если бы «Финбанк» был. Но это уже масло масленое будет.

Маша. Да, все равно что «БанкБанк». Bang Bang, песня такая была.

Сергей. Да, «Гриндэй».

Маша. А что, назовите так – BankBank. Лучше, чем «Финбан» этот ваш.

Сергей. Да, кстати! BankBank! Супер!

Оба смеются, Сергей наливает еще вина Маше и водки себе, чокаются, выпивают.

Сергей. Правда, хорошее название. Но там уже все зарегистрировано, поздняк метаться. Да и хрен с ним. У тебя как?

Маша. Съездила сегодня в Красково. Встретилась с этими Кузьменко.

Сергей. Это дом у них? Ты говорила.

Маша. Да, домина такой нехилый.

Сергей. И как? Чего хотят?

Маша. Да как обычно. Хотят, чтоб багато. (Произносит «гэ» фрикативно.) Чтоб красиво было. Сделайте нам красиво. Колонны, позолота. Рюшечки, ламбрекены, обои с золотым тиснением, детская чтоб розавинькая. Все дела, в общем.

Сергей. Таджик-стайл?

Маша. Не, ну не таджик-стайл, просто чтоб багато и красиво. Да ладно, обычное дело. Три месяца позора, а там еще немного, и прованс.

Громкость разговора постепенно затухает, сходит на нет. Затемнение.

Занавес.

2017

Серёжа очень тупой

Предыстория

Идея пьесы возникла так. Было позднее утро (скорее, день), я спал. Меня разбудил звонок. «Здравствуйте, вы Данилов Дмитрий Алексеевич? – Да, это я. – Адрес ваш такой-то? – Да (тогда еще не было эпидемии мошенничества). – Это служба доставки, посылочка вам. – Хорошо (я действительно ждал посылку). – Вы сейчас дома? – Да, дома. – Если я у вас буду в течение часа, вам нормально, удобно? – Да, нормально, приходите. – Хорошо, я у вас буду в течение часа».

Я закончил разговор и зацепился за последнюю фразу. «Я у вас буду в течение часа». Это же можно понимать двояко. Мы привыкли понимать, что это означает «точка моего прихода будет располагаться на временном отрезке длиной в час». А можно ведь и по-другому понять: я приду и буду у вас в течение часа, буду сидеть у вас целый час. Сразу подумал, что было бы прикольно, если бы пришел такой странный курьер, а лучше три курьера, бригада такая, убедила бы хозяина жилья пропустить его в квартиру, они вошли бы, молча сели рядком на диванчик. И на все удивленные и возмущенные вопросы отвечали бы: ну как же, ну мы же сказали вам, что мы будем у вас в течение часа, мы должны пробыть у вас в течение часа.

В общем, пока курьер ехал ко мне, я уже вчерне придумал мою будущую пьесу.

Дальше какое-то время (несколько месяцев) ушло на додумывание, и в июне 2017 года я примерно за неделю написал этот текст.

Эйфория моя от самого факта написания второй пьесы была безмерна (хотя нет, она оставалась в разумных пределах).

Конечно, я показал эту пьесу Угарову. Он сразу сказал, что ставить ее не будет (слишком много параллелей с «Человеком из Подольска»). Хотя пьесу сдержанно похвалил.

Тем летом шел набор пьес на фестиваль «Любимовка» (тогда он был одним