Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

и то, имеет ли это к нам какое-то отношение. Мы не можем утверждать ни того, ни другого. Я агностик. Вообще, если честно, я не очень этими вопросами интересуюсь.

Второй курьер. Ничего, помирать будешь – поверишь.

Сергей. Что значит – помирать?! Слово-то какое – помирать. Это вы, наверное, у себя там, в Грязях, привыкли так говорить?

Второй курьер. Обычное слово. Везде так говорят.

Сергей. Можно ведь сказать, например, «умирать».

Второй курьер. А можно «помирать». Какая разница.

Сергей. Я, вообще-то, ни умирать, ни помирать в ближайшей перспективе не планирую.

Второй курьер. Помирать никто не планирует. А потом – раз! И помер.

Сергей. И вообще, что вы мне тыкаете-то? Я вам что, мальчик, что ли?

Второй курьер. Да вы не сердитесь. Это я, знаете, по-стариковски, привык с молодежью на «ты». Извините меня, Сергей… Как вас по батюшке?

Сергей. Николаевич. Можно просто Сергей.

Второй курьер. Не сердитесь. Привык, знаете. Возишься с молодежью, учишь всему. Привык на «ты». Извините. Не буду больше. Что-то я, правда, распустился. Эх, годы, годы.

Сергей. И чего это я вдруг поверю? Вы сами-то что, верите, что ли, в Бога?

Второй курьер. Я? Сергей Николаевич, дорогой вы мой, я же человек советской закалки. Мы, знаете, без этих глупостей росли. Нам, знаете, это ни к чему – верить, там. Все вот это. Церковь, то-се. Нас воспитывали так: коллективизм, товарищество, строим коммунизм, за нашу Советскую Родину.

Сергей. Ну а что же вы говорите, что я обязательно поверю?

Второй курьер. Ну… Так обычно бывает.

Сергей (обращается к Третьему курьеру). А вы? Вы верите в Бога?

Третий курьер. Ну, как сказать… Что-то такое есть, наверное.

Сергей. Что «что-то такое»? Высший разум?

Третий курьер. Да я не знаю… Ну да, Высший разум, наверное.

Сергей. Хорошо, что не инопланетяне. (Обращается к Первому курьеру.) Ну а вы? Верите?

Первый курьер. Понимаете, Сергей Николаевич… Это сложный вопрос. Неоднозначный. Вот вы хорошо сказали: не в нашей человеческой компетенции.

Сергей. То есть вы тоже агностик?

Первый курьер. Нет.

Сергей. А кто?

Первый курьер. Сергей Николаевич, я знаете, что думаю… Давайте-ка мы вам споем.

Сергей (с некоторым ужасом). Что вы мне споете?

Первый курьер. Песню. Песня одна есть, нам очень нравится, любим ее спеть. Давай, Степаныч, запевай.

Три курьера (поют песню. Первую строку каждого нечетного куплета поет Второй курьер, вторую и третью строки каждого нечетного куплета и все четные куплеты поют все трое хором.)

Затупился нож мой,

Старый добрый нож мой,

Столько лет сумел мне прослужить.

Положу на камень

Да вторым ударю,

Чтобы сталь его переломить.

Яблоню сухую,

Всю паршой побитую,

Что плодов три лета не дает,

Вырублю под корень

Корень ядовитый,

Пусть лежит в овраге и гниет.

Верную собаку,

Что давно не гавкает

И не лезет с лаем на рожон,

Вывезу подальше,

В саму тёмну чащу,

Подыхай от голода, дружок.

Слепую жену мою,

Что уже не помнит,

Как я перед нею выгляжу,

Выведу на берег,

На крутой-высокий,

Камень ей на шею привяжу.

Избу мою ветхую,

Избу кособокую,

Что всю жизнь латаю и чиню,

Оболью бензином,

Чтобы в ней не сдохнуть,

И к чертям собачим подпалю.

Родину великую,

А ныне позабытую,

Что полвека без войны живет,

Прокляну навечно,

Глупую и сытую,

Без войны Россия пропадет.

Тело мое дряхлое,

Тело стариковское

Вывешу в пеньковой я петле.

Пусть висит, качается,

На суку болтается.

Слабое не нужно тело мне.

Только лучик света

Нагло пощекочет

Тьму моей растерзанной души.

Чистый светлый лучик

Средь кромешной ночи,

Нечем его, братцы, задушить.

Затупился нож мой,

Старый добрый нож мой[3].

В процессе пения входит Маша. Она останавливается в дверях комнаты и внимательно слушает песню. Сергей порывается встать ей навстречу, она делает ему знак, чтобы он сидел и слушал.

Сергей. Господи… Ужас какой. Что это?

Первый курьер. Это казачья песня.

Сергей. Это у вас в Грязях такие песни поют?

Второй курьер. Это донская.

Маша. Почему ужас? Очень красивая песня! (К Маше подходит Сергей, целует ее.) Привет, Серёж. У нас тут гости, я смотрю. Здравствуйте! Я Маша. (Здоровается с каждым из курьеров за руку.)

Второй курьер. Здравствуйте, здравствуйте. Николай Степанович.

Первый курьер. Николай. Очень приятно.

Третий курьер. Здравствуйте. Коля… Николай.

Маша. Очень приятно.

Сергей. Вот, прикинь, курьеры пришли.

Маша. Курьеры?

Сергей. Да, посылку принесли. Но не отдают. Уже почти час сидят. Песни поют, в «города» с ними играли. Офигеть. Я вообще не знаю, что происходит.

Маша. Ну и здорово! Песня просто прекрасная. Спасибо! Очень красивая. В «города» тоже иногда полезно сыграть. А что же ты людей чаем-то не напоишь? Друзья, хотите чаю?

Первый курьер. Спасибо, с удовольствием. Если вам не трудно.

Маша (улыбается). Не трудно.

Второй курьер. Чайку бы хорошо, спасибо. А то за весь день находишься, намаешься. Трудный день был сегодня.

Маша. Прекрасно, тогда вы пока тут посидите немного, я пойду чай сделаю.

Третий курьер. Спасибо большое!

Маша уходит на кухню.

Сергей. А что у вас за фирма все-таки?

Первый курьер. Обычная фирма. Служба доставки называется. Занимаемся доставкой различных отправлений. Посылки, бандероли, пакеты.

Сергей. А где вы вообще находитесь? Координаты можете мне сказать?

Первый курьер. Центральный офис у нас находится на улице Фра́нко, дом 50, строение 1.

Сергей. Ну что вы голову мне морочите? Какая может быть улица Фра́нко?! Вы еще скажите – улица Муссолини! Проспект Гитлера!

Первый курьер. Почему Гитлера? Улица Ивана Фра́нко.

Сергей. Ну так это Франко́, а не Фра́нко! Улица Ивана Франко́!

Первый курьер. У нас принято говорить улица Ивана Фра́нко.

Сергей. Принято! Все у вас там через жопу принято! Бред какой-то! Улица Фра́нко!

Первый курьер. Сергей Николаевич, вы бы не ругались.

Маша (приходит из кухни). Серёжа, ты что шумишь?

Сергей. Да это