Нареченная ведьма - Людмила Семенова

долго маялась без сна. Она понимала все доводы доброй женщины, но казалось, что ее душа уже несется по сильному течению, которое нельзя остановить. Можно только научиться жить бок о бок со студеной водой, острыми камнями, порогами и водоворотами, поджидать их в любую минуту и бросать вызов. И вряд ли библиотекарша этого не понимала, иначе зачем бы ей потворствовать Илве в изучении колдовской науки, против правил, установленных феррой Изунэрр?

А значит, у нее есть первый настоящий союзник, не такой могущественный, как Гуннар, не такой близкий к хозяйке, как Видисс, но искренний. Кроме того, ферре Бергдит, похоже, было нечего терять, кроме этого уютного книжного заповедника. Именно такие люди, судя по небольшому опыту Илвы, оказывались самыми надежными.

Когда же Илва наконец уснула, ее до рассвета преследовали странные видения. Она будто пребывала сразу в двух телах и измерениях — одна лежала на постели, беспомощная, придавленная невидимой тяжестью, задыхающаяся, а другая глядела на свою измученную копию через стекло, залитое потоками дождя. У этой другой Илвы мокрые волосы разметались по обнаженным плечам, щеки лихорадочно пылали, неприкрытая грудь, вся в дождевой влаге, трепетала в такт движениям безумного танца. Босые ноги поднимали бурю в лужах с каждым прыжком и поворотом, на руках звенели браслеты из бусинок и морских раковин. Единственной одеждой служила тонкая юбка с высоким разрезом, облепившая мокрое тело. И дождливый город взирал на его красоту множеством глаз.

Полупрозрачные гибкие силуэты наблюдали за Илвой с черепичных крыш, уличных фонарей, деревьев в городском парке. Одни будто пребывали в расслабленной дреме, другие разглядывали пляшущую деву и похотливо ухмылялись, третьи шутливо плескали водой ей в лицо и она отзывалась беззаботным грудным смехом.

И лишь прежняя Илва, прикованная к постели неизвестной силой, взирала на танцовщицу с горечью и обреченностью. Дождь стихал, небо угрожающе чернело, и вскоре в многочисленных лужах отражался серебряный свет луны, который сводил с ума городских демонов. Они срывались с крыш и деревьев, совершали огромные прыжки, неслись к растерявшейся деве, раскинув когтистые руки, а из их жадных чувственных ртов текла слюна, окрашенная кровью. Они хотели ее, но не как женщину и любовницу. Проблески разума исчезли, уступив место дикому необузданному голоду, первобытной ярости, которая не ведала пощады. И ей было некуда бежать, везде царила темнота, вода и осколки лунного сияния, для которых неопытная дева была лишь одной из многих.

В этот же вечер Видисс сидела в баре одна — Илва снова отказалась составить ей компанию и попробовать знаменитые на весь город настойки. И главное, ради чего? Ради скучающей старухи-библиотекарши, ее сонного бормотания и пыльных фолиантов! Порой Видисс казалось, что в ее молодом теле заперта такая же унылая одинокая тетка, как ферра Бергдит.

Нет, Илва по-своему ей нравилась и по крайней мере разбавляла тягостную обстановку дома, похожую на остывшую слипшуюся кашу. Видисс было слишком одиноко в семье: бабка жила своими заклинаниями и артефактами, дед — дремотой и редкими визитами в Колдовской совет, мать — меланхолией и молодыми мужчинами, которых приводила раз в месяц и на сутки закрывалась с ними в своем будуаре. О Гуннаре и слугах не стоило и говорить. Дикарка из Маа-Лумен была хотя бы живым существом, в отличие от этих кукол в человеческий рост, внутри набитых трухой.

Но Видисс влекла совсем иная жизнь, полная свободы, красок, вызова и опасностей. Путь ведьмы казался ей похожим на путь охотника, входящего в лес не только с оружием, но и с молитвой. Не от страха, а от договоренности с природой о предстоящем честном состязании. Ведь давным-давно дед возил ее с собой на охоту, и она знала, что оружие способно на многое, но и лес полон ловушек и тайн, которые подчас могут оказаться смертоносными! Это совсем не то, что забить беспомощную корову или свинью на хуторе, как делали предки Илвы.

И тем не менее бабка нацелилась сделать преемницей ее дочь, бестолкового глупого младенца, из которого еще неизвестно что вырастет, а не родную внучку, с которой они когда-то жили душа в душу! Что только на нее нашло? Порой Видисс хотелось, чтобы Илва исчезла и все стало по-старому — до паломничества.

Но таких чудес еще никто не мог творить даже в Первом колдовском совете всемогущего Юмалатар-Саари. А может, и на далеких южных землях.

— Чудеса бывают, фейрен колдунья, — вдруг донесся до Видисс приятный бархатный голос. Высокий блондин в черном сюртуке стоял рядом с ее столиком, небрежно держа рюмку с настойкой темно-медового цвета. Улыбнувшись ее замешательству, он спросил:

— Не возражаете, если я сяду напротив?

Видисс была изрядно ошарашена, но пронзительный взгляд его светлых глаз, необычный и почему-то знакомый, так завораживал, что она невольно кивнула. Незнакомец присел и подвинул рюмку к ней:

— Позвольте вас угостить! Мне показалось, что вы в скверном настроении, будто кто-то не оправдал ваших надежд. Неужели возлюбленный не пришел на свидание?

— И да, и нет, — смущенно промолвила Видисс. — Благодарю вас, но с чего вдруг такое внимание?

— Здесь нечасто бывают столь знатные колдуньи, — заметил мужчина, кивнув на ее фамильный амулет. — Я полагаю, что ваша семья из такого круга, где не принято ходить в заведения для простых смертных. Что же привело сюда вас, да еще без компании?

— У моей семьи свои порядки, — вздохнула Видисс. — Мне просто хочется порой глотнуть воздуха, пусть и пропитанного табаком и спиртом. Всяко лучше, чем у нас дома…

— Знакомо, — усмехнулся блондин. — Но все-таки будьте осторожны: в табачном дыму и хмельных испарениях легко заблудиться, особенно столь юной деве.

— Да вы, похоже, и сами не из простых! Почему же я никогда вас не встречала? Наша семья знакома со всеми именитыми колдунами Юмалатар-Саари!

— Я родом из других мест и нахожусь здесь проездом. Меня пригласили на юбилей Первого колдовского совета.

— Неужели? И кто же вы такой?

— Мое имя Каэтан, я служитель Песчаной Церкви в краю Хие-Лааттиа, — сказал блондин и протянул ей черную визитную карточку с серебряными буквами. — А что вы расскажете о себе?

— Меня зовут Видисс, мой дед верховодит в колдовском совете. Хотя по правде говоря, чаще он уже просто дрыхнет на собраниях, а все решения принимает бабушка, и члены совета слушаются только ее.

— Что же, так бывает чаще, чем принято считать, — заметил Каэтан. — Но ваша бабушка, видимо, очень мудрая дама,