Пуанты и шипы - Diana Luras

— Да, он выглядел как человек, который потерял карту и компас, и больше не знает, куда идти.

— И ты сказала, что тебе его жаль? — София покачала головой, но в ее глазах читалось одобрение. — Боже, это было для него наверно хуже любого проигрыша в заплыве. Ты его обезоружила, детка.

— Я не хотела его обезоруживать, — честно призналась я, помешивая ложкой теплый чай. — Я просто сказала то, что увидела. И знаешь, это с виду он такой весь из себя, на самом деле он несчастен. И мне от этого даже не по себе как-то, даже после всего, что он сделал. Я бы хотела, чтобы у него все было хорошо.

София вздохнула.

— Понимаю даже немного тебя. Когда уходит злость, после нее остается какая-то пустота. Но знаешь что? — она улыбнулась. — Эта пустота после бури, а буря закончилась. Посмотри вокруг.

Я оглянулась. Студенты за соседними столиками спокойно о чем-то болтали, кто-то учился, кто-то смеялся. Никто не бросал на нас косых, странных взглядов, никто не шептался за спиной. Скандал постепенно утихал. Странные люди существа все-таки.

— Ты права, — я тоже улыбнулась. — Думаю, все закончилось, на этот раз окончательно.

— Конечно! — София ткнула ложкой в мою сторону. — Я если честно восхищаюсь тобой немного. Ты прошла через травму, через сплетни, через его позорные слова и поступки. И ты стала только сильнее. Ты — сила. — Он подняла руку в напрягла бицепс.

— А знаешь, что самое главное? — сказала я, глядя на дождь за окном. — Моя музыка со мной, и когда я полностью восстановлюсь, я станцую на сцене снова, пусть не главную роль, что-то маленькое. Но ведь все начинается с малого.

— А я буду в первом ряду. С самым большим букетом.

— Спасибо тебе, Соф. За все, ты была моим якорем, и если тебе вдруг когда-нибудь понадобиться помощь, я стану твоим.

— Да брось, — она отмахнулась, но было видно, что ей приятно. — Друзья для того и нужны, чтобы не только дружить, но и помогать. А теперь давай думать, что будем делать, когда ты снимешь этот дурацкий ортез, и станцуешь свое первое выступление. Я закачу такую вечеринку, что тебе и не снилась.

Мы еще долго сидели, строя планы на будущее. На учебу, на отдых, на обычную счастливую жизнь, которую я, наконец, могла вернуть.

В тот момент я еще даже не догадывалась, что моя жизнь снова окажется во власти Лекса.

Глава 28. Лекс

Несколько дней спустя

Я нырнул с тумбы, и вода в бассейне оказалась ледяной даже для меня. Мое тело, мои мышцы никак не могли согреться. Мои гребки рассекали воду, как острый нож масло, но он не мог рассечь мои мысли и отогнать одну из них, которая крутилась в моей голове уже несколько дней. «Мне тебя жаль» — в ушах стоял ее голос.

Я задержал дыхание и нырнул, пытаясь утопить эти слова в хлорированной воде бассейна. Но это было бесполезно. Они постоянно всплывали на поверхность.

После тренировки я вылез из бассейна, тяжело дыша. Тренер стояла с секундомером в руках, и что-то неразборчивое бурчал себе под нос. Затем подошел ко мне, и скрестил на груди руки.

— Опять филонишь, не в своем темпе плывешь. Рука опускалась, ноги работаю неправильно. Голова где, Волков? На дне оставил?

Я лишь мотнул головой, и начал вытирать лицо полотенцем. «Где голова» — хороший вопрос. Она осталась там, в университете, в том дне, когда Лиза стояла напротив меня и жалела. А я, как дурак стоял и слушал ее. Фак.

В раздевалке пахло потом, и мужскими дезодорантами. Витя, как всегда трещал о какой-то новой тусовке, о девчонках, а затем вдруг заговорил за Лизу.

— …. и она такая типо «Лекс, это ты придумал те статьи?». А он ей: «Какие еще статьи?». Лекс в бассейне голову тренирует, а не тратит ее на всякую грязь, ха-ха.

Он ждал моей реакции, хищного смешка, кивка, но я молча застегивал сумку.

— Лекс? Ты чего? Как будто это не твое дело.

— Отстань, — буркнул я, — устал.

«Устал». Я сам удивился этому слову. Я не устал. Было ощущение, что я вымотался до предела, но это была другая усталость. Физическую, её можно было смыть душем и забыть. А эта… Эта была внутри. Как туман, который застилает всё.

Мы вышли на улицу, вечерело.

— Ладно, — похлопал меня по плечу Витя, — значит, сегодня в клуб не идем?

Я помотал головой.

— Ну хоть в универ то приедешь завтра?

— Куда я денусь от этого, — я попытался усмехнуться, но улыбка получилась какой-то резиновой.

Приеду. Значит, я снова увижу ее. Мысль ударила током — не злорадством, не предвкушением битвы, а чем-то другим. Тревожным? Нет… Ожиданием. Как будто я ждал чего-то.

На следующее утро я к своему удивлению приехал в университет раньше обычного, и, купив в кофейне кофе, сидел в машине, прожигая взглядом прохожих. Мои глаза предательски искали ее. Вот появилась Соня, Артем свалил куда-то с отцом. А ее все нет.

Я ловил себя на этом и злился. Зачем? Чтобы убедиться, что она все еще здесь? Что все еще не сбежала? Моя победа накрывалась медным тазом, а я сидел тут, и ждал, как какой-то щенок. Я допил кофе, и бросил стаканчик под ноги, не заботясь о чистоте салона и обуви.

И вот, наконец, появилась она. Шла не одна, со своей рыжей подругой. Они что-то оживленно обсуждали. Лиза улыбалась, и ее улыбка была не натянутой, а самой искренней, настоящей. Она повернула голову в мою сторону, но ее взгляд проскользил мимо.

Меня будто обожгли кипятком. Это равнодушие было в тысячу раз хуже её гнева в коридоре университета. Тогда она видела во мне угрозу. Теперь — пустое место. То самое, что я сам для себя создал.

Весь день на парах я провёл в каком-то отупении. Преподаватель что-то говорил, я механически записывал, но мысли витали где-то далеко. Я краем глаза видел её на задних рядах. Она сосредоточенно конспектировала, иногда перешептывалась с Софией. Но за все время она ни разу не посмотрела в мою сторону. Ни разу.

— Ну что Лекс? Как наша «хромая»? Дошло до нее, что ей здесь не место? — спросил меня на перерыве Витя.

Я вздрогнул. Слово «хромая» прозвучало особенно громко и гадко. Раньше я бы сам его бросил. А сейчас…

— Забей, — слишком резко сказал я.

Витя удивленно поднял бровь.

— Ты чего Лекс? Слиться решил?

— Я сказал,