Жизнь есть сон - Педро Кальдерон де ла Барка

Теперь я сплю еще, Клотальдо;

И, вероятно, это правда.

Ведь то, что видел я во сне,

Так было ясно, несомненно…

Быть может, то, что вижу, сон!

Клотальдо

Скажи мне, что во сне ты видел?

Сигизмунд

Ты называешь это сном!..

Но я скажу тебе, Клотальдо,

О том, что видел я очами,

А не о том, что только грезил.

О как жестоко я обманут!

Заснув в темнице, я проснулся

На ложе пышном и богатом;

По красоте и по убранству

Его сравнить возможно было

С благоухающим ковром

Цветов, рукой весны сотканным.

Там знатных тысячи людей,

Вокруг почтительно склонясь,

Меня царем своим назвали,

И пышной, царскою одеждой

И драгоценными камнями

Они украсили меня.

Моя душа была спокойна,

Но ты в восторг меня привел,

Когда сказал, что, несмотря

На прежние мои страданья,

Всегда был польским принцем я.

Клотальдо

Ты одарил меня за это?

Сигизмунд

Нет, не совсем-то одарил,

Но, как изменника, тебя

Два раза я хотел убить.

Клотальдо

За что же эта мне суровость?

Сигизмунд

Над всеми я повелевал,

Всем за себя хотел отмстить.

Одну лишь женщину любил,

И только это было правда:

Все, что там было, все исчезло,

Но не исчезла та любовь!

Клотальдо (в сторону)

Слова его услышав, царь,

Растроганный, уходит прочь.

(Сигизмунду.)

Мы об орле здесь говорили,

И потому немудрено,

Что власть увидел ты во сне;

Но и во сне бы не мешало

Любить и почитать того,

Который воспитал тебя

С таким терпеньем, Сигизмунд.

Всего разумней и вернее

Поступок добрый и во сне.

(Уходит.)

Сцена 19-я

Сигизмунд один.

Сигизмунд

Да, правда! Мы должны смирить

Честолюбивые порывы

И буйный и жестокий нрав,

Когда мы в самом деле спим

И жизнью нашей только грезим.

Так мы и будем поступать,

В чудесном мире пребывая,

Где наша жизнь есть только сон.

Ведь опыт научил меня,

Что люди в этом мире спят

И грезят жизнию своей,

Пока от сна не пробудятся!

Царь спит и грезит, что он царь;

В обмане этом он живет,

Повелевая, управляя;

Взаймы дана ему хвала:

Она написана на ветре.

Увы! Царя в прах обратит

Царица смерть! О жалкий жребий!

И кто же царствовать захочет,

Когда он знает наперед,

Что в смертный час проснется он?

Богач своим богатством грезит,

Богатством, что полно забот,

Но также грезит и бедняк,

Терпящий нищету и голод.

Кто начинает наживаться,

Кто утомлен и жаждет счастья,

Кто оскорбляет и вредит, —

Все эти люди спят и грезят.

Ну, словом, грезят в мире все,

Хотя никто не замечает.

И сам я сплю, и сам я грежу,

Что заключен в темнице я,

И грезил лишь, когда увидел

Себя в блистании царя!

Что наша жизнь? Одно безумье!

Одна иллюзия она,

Она лишь тень, мечты созданье,

И в ней великое ничтожно.

Вся наша жизнь лишь сновиденье,

И сновиденья также сон[44].

Действие третье

Башня, в которой заключен Кларин.

Сцена 1-я

Кларин

Сижу в проклятой башне я,

Сижу за то, что мне известно;

Что ж сделают они со мною

За то, чего не знаю я,

Когда за то, что мне известно,

Они убить меня хотят?

Но если даже жить оставят,

То я от голода умру!

Я самого себя жалею;

И скажут все: «Тебе мы верим».

И этому легко поверить,

Когда никак несогласимо

Молчанье с именем моим:

Кларин – молчать я не могу.

Мои товарищи здесь – крысы

И пауки; а как поют!

Что сладкозвучные щеглята!

От сновидений этой ночи

Полна Кларина голова

Гобоев тысячью и труб;

И в ней процессии, кресты,

Толпы бичующихся в ней:

Одни спускаются, другие

Идут наверх; одни дрожат,

Кровь на других увидев[45], я