Ave Eva - Инна Александровна Кабыш

Борис Бусурманкулов. Седьмая Текстильщиков, семь…

Виктория Викторовна набирает эсэмэску.

Бусурманкул. Я вас подвезу!

Катя. Ничего, что ты выпил?

Виктория Викторовна. За мной муж приедет… (Встаёт, Борис Бусурманкулов хочет её проводить.)

Бусурманкул (сыну). Тогда провожу!

Виктория Викторовна и Бусурманкул уходят.

Катя (наливает шампанское Борису и себе). Хочешь стать художником?

Борис Бусурманкулов. А ты – моей мачехой?

Катя. Поживём – увидим… И что ты теперь будешь делать?

Пьют.

Борис Бусурманкулов. Писать Афродиту…

Катя. Модель случайно не нужна? А то у меня девяносто – шестьдесят – девяносто…

Борис Бусурманкулов. И это только лицо!..

Входит Бусурманкул.

Бусурманкул (сыну). Красивая она у тебя… (Пьёт.) На маму похожа…

Катя (с обидой). Я, может, пойду?

Сцена десятая

Квартира Виктории Викторовны. Алина Яновна и Виктор сидят за праздничным столом, на котором куличи, пасха, крашеные яйца. Входят Николай Александрович и Виктория Викторовна.

Николай Александрович (тёще). Привёл вашу блудную дочь!

Алина Яновна (целует Викторию Викторовну). Христос воскресе!

Виктория Викторовна (скороговоркой). Воистину воскресе!

Виктор. Как там Бусурманкулов?

Виктория Викторовна (оживляется). Вы даже не представляете, как он рисует! (Достаёт из сумки рисунки, показывает.) А как тонко чувствует старых мастеров! (Пауза.) А знаете, что он недавно сказал? (Обводит взглядом домашних.) Лучший женский портрет в мировой живописи вовсе не «Джоконда», а «У туалета» Зинаиды Серебряковой, потому что не мир – дом женщины, а дом женщины – её мир.

Виктор. Плагиат!

Виктория Викторовна. И пусть!.. (Энергично.) Да, он воспользовался чужими словами, но передал свои чувства!

Николай Александрович и Виктор переглядываются.

Николай Александрович (жене). Мы тебя теряем…

Виктория Викторовна. А можно я пойду спать? (Пауза.) Посуду помоете?

Алина Яновна. Помоют-помоют! Ступай…

У Виктории Викторовны звонит мобильный.

Виктория Викторовна (берёт трубку, прикрывает её рукой, всем). Маша… (В трубку.) Воистину воскресе! Как Глеб? Прибавил в весе? (Включает громкую связь.)

Голос Маши. О! Ты стихами заговорила!

Николай Александрович встаёт и начинает ходить по кухне.

Голос Маши. В весе прибавил. Но он не Глеб…

Виктория Викторовна. То есть?

Голос Маши. Мы назвали его Давидом…

Виктория Викторовна (хмурится). А… почему Давидом?

Голос Маши. Ну… во-первых, чтобы продолжить нашу семейную традицию царских имён, а во-вторых, родители Миши очень настаивали, ведь в переводе с еврейского Давид значит «любимый»…

Виктория Викторовна. Твой муж – еврей?

Голос Маши. Таки да!.. (Пауза.) Привет нашим! (Кладёт трубку.)

Алина Яновна. Миша Иванов – еврей?

Виктория Викторовна. Бывают странные сближенья…

Виктор. Жизнь-то, кажется, налаживается…

Виктория Викторовна. В смысле?

Виктор. Раз твоего внука зовут не Глеб, ты можешь с чистой совестью опять начать ненавидеть Бусурманкулова…

Николай Александрович (подхватывает). А значит, перестать с ним возиться и вернуться, как верно заметил тот же Бусурманкулов, в «мир женщины», то есть домой.

Алина Яновна. Нет, всё-таки все мужики – дураки!

Николай Александрович. Это почему?

Алина Яновна. По кочану! (Пауза.) Есть такой афоризм: «От любви до ненависти – один шаг…»

Николай Александрович. Ну есть, и что дальше?

Алина Яновна. А то, что совершенно очевидно, что верно и обратное, так что теперь даже если отец Бусурманкулова переименует своего сына в Голиафа, это не поможет…

Виктор. Почему?

Алина Яновна. Процесс пошёл… (Пауза, твёрдо.) И он необратим!

Николай Александрович. Но… я надеюсь, корень слова «необратим» «брат»?

Виктория Викторовна. Во-первых, корень этого слова «обрат», а во-вторых, как написала одна современная поэтесса, «жаль только, с братьями не спят»… (У Виктории Викторовны звякает эсэмэска, она читает вслух.) «Я тебя люблю…»

Николай Александрович (неуверенно). Маша?

Виктория Викторовна (с вызовом). Бусурманкулов!

Николай Александрович (кричит). Не понял! (Мечется по кухне.) Что значит «тебя»? Что значит «люблю»? (Останавливается напротив Виктории Викторовны.) А ну дай мне телефон – я с ним поговорю!

Виктория Викторовна. С кавказским акцентом? Скажешь, что «зарэжэшь»? (Пауза.) Сердцу, знаешь ли, не прикажешь!

Виктор. Ты что – рехнулась? Он же черножопый!

Виктория Викторовна. Только наполовину. (Пауза.) Как Пушкин…

Николай Александрович. Даже так? Я вижу, тут надо действовать по-русски! (Подходит к холодильнику, рывком открывает дверцу, достаёт бутылку водки, наливает полный стакан, пьёт.)

Алина Яновна. Вы бы, Николай, хоть закусили! (Пауза.) Хороший пример сыну, нечего сказать!..

У Виктории Викторовны звонит телефон, Николай Александрович вырывает у неё трубку.

Николай Александрович (в трубку). Я тебя убью!

Голос Маши. Пап, ты чего? Что там у вас происходит?

Николай Александрович (заплетающимся языком). У твоей матери роман с несовершеннолетним…

Голос Маши. В маму кто-то влюбился?

Николай Александрович. Ты считаешь, это нормально?

Голос Маши. «Любви все возрасты покорны». И – нации. Так что передай маме: пусть она не переживает, что у меня муж – еврей… (Пауза.) Да! И не вызывай его на дуэль, а лучше идите спать…

Алина Яновна. Умная девочка… (Виктору.) Отведи отца в спальню…

Виктор и Николай Александрович уходят.

Сцена одиннадцатая

Кухня в квартире Виктории Викторовны. Виктория Викторовна и Алина Яновна.

Виктория Викторовна (достаёт из буфета бутылку). «Хеннесси»… Лёша Вячеславич дал – доску оттереть. Не возвращать же остатки! (Наливает матери и себе.)

Алина Яновна. По-моему, ты ему нравишься?

Виктория Викторовна. Уже десять лет…

Алина Яновна. А он тебе нет…

Виктория Викторовна. Что-то мы все сегодня стихами заговорили…

Алина Яновна. А Бусурманкулов?

Виктория Викторовна (наливает себе, выпивает). Он на двадцать лет моложе!

Алина Яновна. Как говорит наша Маша, «любви все возрасты покорны…».

Виктория Викторовна. Он родился в другом веке, в другой стране…

Алина Яновна. Это ерунда…

Виктория Викторовна. А что – не ерунда?

Алина Яновна. Что он твой ученик… (Пауза.) Помнишь, я крестилась?

Виктория Викторовна. Смутно… Это когда было?

Алина Яновна. Тридцать лет назад. Ты тогда в школу пошла…

Виктория Викторовна. И что?

Алина Яновна. Я почему крестилась?

Виктория Викторовна. Никогда об этом не думала…

Алина Яновна (наливает себе коньяка). А я тебе расскажу… (Выпивает.) Я тогда год, как овдовела, и Мострансгаз, где работал твой отец, дал мне путёвку в дом отдыха в Подмосковье… И вот иду я по аллее, а навстречу – батюшка…

Виктория Викторовна. В смысле – батюшка? Священник?

Алина Яновна. Да. А вечером сосед из комнаты напротив пригласил меня к себе на юбилей. Захожу, а там – этот батюшка. Оказалось, что он сын моего соседа…

Виктория Викторовна. И ты в него влюбилась?

Алина Яновна. И я в него влюбилась…

Виктория Викторовна. С этого места поподробнее!

Алина Яновна. У него была жена и