Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Ну, что делать?

Так как муж снова уехал в длительную командировку на объект, да и вообще, в мороз с фантастическими идеями у меня было не очень, взяла паузу до тепла:

— Пойду думать.

А там однажды, глядя на то, как с приходом солнечных весенних дней легче встаёт утром в садик Марина, решила ввести «Мартовские посиделки» с легкими попурри, импровизацией педагогов и чаепитием.

Думаю, чаепитие оказалось в итоге самым ценным элементом программы.

Хлопот, естественно, у меня было выше крыши, сил вся организаторская деятельность отнимала много, но «профит» был приличный, поскольку выбор развлечений и мероприятий в нашем захолустье был не слишком велик.

Постепенно пришла известность и не только к школе, но и к скромному организатору торжеств.

Так что направление: «внеклассная и концертная деятельность» плотно закрепилось за мной.

Меж тем годы шли, дочь росла, мы переехали в свой дом, а муж работал круглыми сутками, постепенно взбираясь все выше и выше по карьерной лестнице.

Но среди всего этого благолепия и благополучия присутствовала горькая полынная нота снизошедшего на нас достатка.

Если скажут, что счастье в деньгах, а особенно их количестве, я не поверю.

Наша семья пережила разные периоды: и практически полное отсутствие средств, и время, когда я смогла перестать экономить и выгадывать, а потом наступил момент, и денег стало много, даже очень.

Так вот, сейчас, оглядываясь назад, я с полной уверенностью могу сказать:

— Самый счастливый для семьи этап был тогда, когда деньги начали зарабатывать мы с Вадимом вместе. Когда он только начинался свою карьеру, горел, строил, достигал, ставил новые цели…

Ермаков приходил домой с сияющими глазами и с гордостью рассказывал об очередном своем небольшом успехе, и мы с удовольствием отмечали это дело вечером пирогом или блинами, а бывало, что и заварным пирожными.

Чем крупнее становились успехи, чем выше он поднимался по карьерной лестнице, тем более пышные и пафосные застолья в честь своих побед муж закатывал.

Народу в гости приходило много, настоящих друзей становилось все меньше.

И вот сейчас, когда в день серебряной свадьбы я готовилась ехать на встречу с адвокатом, мне постоянно звонили.

Но, увы, не с поздравлениями.

Акулы, бизнес-волки и шакалы почуяли кровь и слабину вожака.

Мой Акелла промахнулся, и за это заплатить придется нам всем.

Глава 3

По дороге разочарований

'Маленькие детки — маленькие бедки,

большие детки — большие бедки'

Пословица

С тех самых пор, как дела наши пошли в гору, а Марина начала, кроме общеобразовательной школы, ходить на танцы и в бассейн, я ездила за рулем сама.

Очень любила этот увлекательный процесс, обожала машины, которые мне дарил муж, упивалась ощущением управления реальностью. Да я даже в пробках стояла без раздражения, вспоминая молодость и то, как мы с дочерью добирались до музыкальной школы и садика пешком или на переполненном автобусе.

Только усмехалась про себя:

— В тепле, сижу, никого чужого рядом нет — красота!

На самом деле, все действительно познается в сравнении, да.

А сейчас, пребывая в постоянном стрессе и поглощая валерьянку, корвалол и прочее, что посильнее, в невероятных количествах, за руль сесть, естественно, не рисковала.

У меня нервные дети, пожилые родители, да и свекровь слаба здоровьем. В случае чего навещать меня в больнице некому.

Так что по всем нуждам теперь меня возил водитель Вадима — Димочка. Вышло так, что Димину семью мы знали давно. С его отцом Вадик работал на одной из первых своих строек, а после, когда муж вырос до «большого начальника» и получил служебный автомобиль, то его давний коллега «сосватал» Ермакову своего сына в качестве личного водителя. Так и получилось, что Димочка взрослел буквально у нас на глазах: пришел двадцатилетним парнем, а сейчас ему уж тридцать пять стукнуло.

Водитель был в семье лицом доверенным: муж разговаривал в машине, не понижая голоса, Марина относилась, как к надежному старшему другу, Феликс воспринимал Диму, кажется, серьезнее, чем отца, а я всегда могла на Димочку опереться.

Дима до сих пор никогда не лгал. Он, вообще, говорил мало, но всегда по делу. Именно этот человек вовремя предупреждал об изменении ежедневного расписания мужа, напоминал о плановых ТО наших автомобилей, решал все вопросы с ГИБДД и ДПС, при необходимости.

Именно его слова по дороге к адвокату, показали мне: просто не будет. Ничего в этот раз не обойдется. Отделаться легким испугом не удастся.

— Элина Витальевна, под сидением две папки. Синяя — вам, красная — адвокату. Вадим Владимирович сказал, что если его закроют, отдать.

— Обалдеть, — пробормотала, извлекая из-под сидения «передачку» от мужа.

Открыла обычную, синюю, тонкую папочку и провалилась в ворох доверенностей, счетов на предъявителя, распечаток о банковских транзакциях, свидетельств о регистрации прав собственности и прочих атрибутов «мира больших денег».

Разобраться с ходу смогла не во всем, отложила до ночных посиделок за чашкой чая у постели Феля, к температуре, выдавшего сегодня еще и насморк с кашлем.

А встретив в кабинете адвоката самого владельца огромного холдинга, в который входил и строительный концерн под управлением Ермакова, поняла:

— Вадим с большой вероятностью сядет.

А что еще можно подумать, когда человек, входящий до недавнего времени в список «Форбс», вместо гнева и негодования, целует при встрече руку, участливо приобнимает за плечи и обещает:

— Элиночка, мы добьемся минимального срока, лучших условий. Вас с Мариной и Феликсом поддержим во всем. Не тревожься, побереги здоровье. Ты — сильная женщина, настоящая боевая подруга Вадима. Он надеется на тебя.

Очевидно же: завтра утром мужа с извинениями не отпустят.

Сдержанно поблагодарила, обещала звонить, если вдруг что, и отбыла с обязательными родственными визитами к дочери, потом к свекрови и родителям — доложить обстановку.

Пока мы ехали к дому, где располагалась подаренная сватами молодым на свадьбу квартира, молчаливый Дима изредка поглядывал на меня настороженно, а перед тем, как выйти из машины и открыть мне дверь, тихо сказал:

— Присмотрите за зятем, Элина Витальевна.

Я натурально обалдела, так как Витя был от меня бесконечно далек, а общались мы только вынужденно и очень формально.

Принадлежа к славной фамилии Борских, имея за спиной отца — владельца десятка цементных заводов по всей стране, не будучи приученным считать деньги и учитывать чье-то мнение, кроме собственного, Виктор Петрович мне категорически не нравился.

Но дочь, заручившись поддержкой любимого отца, решила наплевать на мои предостережения. Так и заявила:

— Мам, ты такая далекая