Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

от современности. Вся в своих нотах, учениках, фестивалях. Вик — самый завидный жених в областной тусовке власть имущих. И он достался мне.

Гордая была собой очень.

Заметить, что не в деньгах, власти и статусе счастье, я не успела.

Марина хитро усмехнулась знакомой улыбкой Вадима:

— Папа брак одобрил, у них с Петром Борским давний деловой союз. И вообще, я умею добиваться даже невозможного!

Здесь имела место очередная демонстрация: «Я — умная, сильная, хваткая! Я — уже готовая достойная наследница!»

Моя вечная боль — соперничество детей, вновь вылезла наружу.

Дочь при каждом удобном случае старательно подчеркивала, что она уже взрослая и ей можно доверить управление частью холдинга, а Феликс — не дорос, да и вообще, неясно — дорастет ли когда-нибудь.

Когда Фель появился, мы были откровенно в шоке: ну, дочери уж тринадцать стукнуло, мне — тридцать два, почтенный возраст для той, что первый раз родила в девятнадцать. Но факт — у нас теперь был сын, для Ермакова перекрывал все:

— Наследник! Мой сын! Ермаков Феликс Вадимович!

И сколько я ни намекала, что трудно будет ребенку с таким именем, муж плевать хотел.

— На вот, вроде «Картье», а это новый «мерс», — протянул мне ключи и бархатный футляр в палате роддома. — Подарок тебе. За сына. Тачка от меня, цацки — от моих родителей.

И весь сказ.

А нет, еще было:

— Если устаешь, давай домработницу возьмем. Или, может, еще няньку?

На этом свой родительский долг Вадик посчитал исполненным и вновь погрузился с головой в драгоценный бизнес.

И оставался глух, когда я говорила:

— Не балуй так Марину. Не таскай ее по заграницам каждый месяц. Дай ей спокойно учиться! Не нужно скупать сумки «Биркин» линейками, а платья «Валентино» коллекциями. Ей же всего пятнадцать… еще восемнадцать… только двадцать…

Испытывая в глубине души вину за трудное детство, что выпало дочери, Вадим, хоть никогда этого не признавал, но пытался таким образом его компенсировать.

Никому такой подход впрок не шел, но Ермакову доказать это было невозможно.

Меня он тоже одевал с головы до пят во все дорогое, модное и совершенно для работы в саду, при уборке ванных комнат и в музыкальной школе бесполезное.

И вот теперь я шла к дочери, сообщить, что ее обожаемый отец-кумир вряд ли в ближайшее время выйдет на свободу.

Будет взрыв. Точно.

А там еще и подозрительный зять.

Элина Витальевна, что ж вам так везет-то?

Глава 4

Сюрпризы родственных визитов

'Сила семьи, как и сила армии,

заключается в преданности друг другу'

Дон Вито Корлеоне,

М. Пьезо «Крестный отец»

Марина была нервно-напряженная, только что по лестничной клетке не бегала. Ну и с порога ждало меня отнюдь не: «Здравствуй, мамочка! Как твои дела?».

— Когда папа вернется? — глаза дочери подозрительно блестели.

Кто зубами не скрипел, ничего никуда не закатывал, тот молодец, да, Лина?

— Добрый день семейству Борских, — улыбнулась устало, так как нервное напряжение с самого дня рождения Вадика меня не отпускало ни на мгновение.

А у меня еще и Фель приболел, да и свекровь с вечера молчит — сплошные поводы поволноваться.

— Элина Витальевна, здравствуйте. Проходите. Давайте чаю. Или хотите кофе? — вот если бы не намеки Димочки, ну, я бы решила, что Виктор так заботу и вежливость проявляет.

Но нет же.

Теперь я во всем начала искать подвох.

— Чай — это замечательно, — ну, даст бог, не потравят меня в гостях у дочери.

— Мама, что? — Марина хотела зарычать, но вышло только обиженно проныть.

Ох, конфетки-бараночки, какая же она еще маленькая.

А ведь все туда же — рвется работать наравне с отцом.

Не успела я никак отреагировать, а Виктор успокаивающим жестом уже прижал жену свою к себе, поцеловал в макушку и шепнул:

— Завари-ка нам любимого чая, а Элина Витальевна руки пока вымоет.

— Вот спасибо, дорогой зять, занял нервную девицу, — вслух, конечно, не сказала, но подумала.

А за чаепитием стало совершенно ясно: голосом разума дочь меня не считает, имеет свое категоричное мнение и успокоить ее, а также направить всю эту кипучую энергию в мирное русло, можно только хитростью:

— Присмотри за делами. Папе сейчас не до этого. Пока его нет — ты там глаза и уши генерального директора.

Во-о-от!

Встрепенулась, насторожилась, воодушевилась.

Закрепляем эффект:

— Говорила сегодня у адвоката с самим, — многозначительно выпучила глаза и ткнула пальцем в потолок. — Обещал всемерную поддержку. Так что ты там оглядись сейчас: в мутной воде безвластия много кто захочет половить рыбку пожирнее.

Есть!

Виктор нервно дернулся, звякнул ложечкой о фарфор и бросил на меня нечитаемый взгляд.

Ай да зять, ай да с-с-с-сын собачий.

Не было печали.

Теперь буду переживать не только за сомнительный и скоропалительный брак дочери, но и за сохранность семейного бизнеса.

Но Марина взбодрилась и изрядно:

— Ты права. Я буду следить внимательно, проверять все сделки, договора, оплаты. Папа может не беспокоиться об этом.

Такая деловая сразу стала, приятно посмотреть.

А потом, стоило лишь зятю выйти с телефоном из кухни, сгорбилась и словно потухла:

— Скажи правду: когда папа выйдет?

— Не знаю, милая. Пока никто точно не говорит. Но адвокаты работают, по словам сама-знаешь-кого, «делают все возможное», — покачала головой и ничего о «минимальном сроке и лучших условиях» упоминать не стала.

Обняла поникшую дочь, поцеловала в лоб, шепнув:

— Это же Ермаков. Он выкрутится!

Маришка всхлипнула, на миг прижалась ко мне, но тут же, словно вспомнив, что она взрослая, серьезная, замужняя дама, выпрямилась и утерла слезы, а я добавила:

— Мы справимся, Риша. Нам сейчас главное — держаться!

Марина постаралась сделать «правильное лицо», а я как раз допила чай, когда Виктор вернулся, закончив разговор.

— Благодарю за гостеприимство. Поеду я, у меня еще бабушки твои не осчастливлены, — усмехнулась, предвкушая очередное веселье.

— Элина Витальевна, если что-то надо — вы сразу говорите. Отец сказал, что наши юристы наготове, — зять открыл мне дверь и подал сумочку, очень вежливо улыбаясь.

Я кивнула, печально вздохнув про себя:

— Об этом надо будет не только серьезно и обстоятельно подумать, но и, к сожалению, обсудить с мужем, хоть бы и через адвоката. Витя и раньше мне не нравился, а уж теперь, в критический для Ермаковых момент, да со связями и возможностями его отца… Короче, как бы чего не вышло… прочь из наших активов.

Попрощавшись с молодежью, я спустилась к машине.

Дальше путь наш лежал в самую приличную клинику в городе, куда прошлой ночью, оказывается, госпитализировали свекровь.