Развод. А была ли месть? - Дора Шабанн

вставал под горячий душ, потом падал ничком на кровать, проваливаясь в вязкое, мутное, тёмное ничто. До того самого мгновения, пока над ухом трубой Иерихона не взвоет будильник.

Регулярно отчитывался куратору о продвижении дел:

— Да какой отдых? Выходных, по сути, не бывает. Вы же понимаете: планы развития центра, перечень направлений для изучения, список специалистов сопутствующих дисциплин — сами себя не напишут.

— Константин Станиславович, работа идет хорошими темпами. Вышестоящее руководство все устраивает. Вы бы поберегли себя? — благодушно ворчал новый Шеф, периодически расщедриваясь на премию.

— Обязательно, только структурирую ту уйму дел, которую необходимо выполнить на следующей неделе… и сразу отдохну, — улыбался сквозь зубы, потому что спать хотелось адски.

Да, нагрузка была велика, но он пока как-то справлялся.

Изрядно отравляло жизнь состояние здоровья матери, которое, несмотря на передовые схемы лечения и новейшие препараты, лучше не становилось.

Его драгоценная матушка угасала и словно бы выцветала с каждым днём, а он, к сожалению, не имел возможности проводить с ней достаточно времени.

— Ох, Костенька, спасибо, что навестил, сынок! Береги себя… кто о тебе еще позаботится-то, кроме меня? — вздыхала мать, а он гладил прохладную пергаментную руку и молча улыбался, качая головой.

Нет, она ещё радовалась каждому его визиту, но он, выходя из клиники, где матушка проводила теперь большую часть времени, понимал:

— Время уходит безвозвратно. И шансов на счастливый исход с каждым часом становится всё меньше.

Было тяжело.

А ещё неприятно оказалось признать: при наличии Натали рядом, большая часть нудных и формальных вопросов решалась бы без его участия.

Но сейчас бывшая жена заняла очень удобную для неё позицию…

— Нет, Константин Станиславович, общаться вы будете исключительно со мной, — удивил его как-то в октябре адвокат жены, вновь проявившись в телефоне.

И усмехнулся так неприятно:

— Все конфликты, нуждающиеся в урегулировании, между вами и госпожой Карельской, отныне решаются только через меня. И кстати, в суд за неуплату алиментов иск уже направлен.

Все ж таки не удержалась и решила и официально напакостить?

Вот сучка!

[1] Фата Моргана — сложная форма высшего миража, видимого узкой полосой прямо над горизонтом. Термин Фата Моргана является итальянским переводом «Феи Морганы» из Легенд о Окроле Артуре. Эти миражи часто видели в Итальянском Мессинском проливе, и их описывали как сказочные воздушные замки или фальшивую землю, созданную ее магией.

Глава 31

В поисках чего?

'Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, на самом деле есть.

С полями, птицами, цветами и людьми,

Но без любви, ты представляешь, без любви.

Есть океаны, облака и города,

Лишь о любви никто не слышал никогда…'

Л. Дербенев «Представь себе»

Наталья

Октябрь в этом году выдался неожиданно сухим и солнечным. Нет, теплым его назвать было сложно, но все остальные атрибуты «Золотой Пушкинской осени» присутствовали.

— Хотите, можем на выходные в Новгород съездить? — предложила дочерям за одним из воскресных обедов.

Девочки переглянулись, дружно посмотрели в окно ресторанчика, где уже начала выразительно желтеть листва, а потом Влада осторожно уточнила:

— В Нижний или Великий?

Хихикнула, любуясь на спокойные и в меру любопытствующие мордашки.

Они оживают.

Выходят из того застывшего «кукольного» состояния, в котором провели полгода после развода.

Работает-таки психотерапия. Ну и семейные мероприятия тоже, немного…

— В Нижний далеко. А до Великого полтора часа на машине. Поедем, побродим по Кремлю, историческому центру. Волхов поглядим. А сколько в Новгороде церквей красивых… Можно даже в театр там сходить, — вообще, идея с выездом мне нравилась.

Смена обстановки, приятные впечатления. И кстати, маленькая познавательная экскурсия из цикла: «Знай и люби свой край родной» тоже очень будет в тему.

Дочери посовещались и постановили:

— Давай на каникулах?

А, пожалуйста!

— Хорошо, забронирую нам жилье рядом с Кремлем, — улыбнулась, радуясь, что девочки готовы куда-то выбираться из своего «беличьего колеса»: дом — школа — курсы — спорт.

А на следующее утро, перед выходом в школу, Марьяна вдруг попросила:

— Можешь сегодня забрать меня вечером с тренировки?

— Конечно, во сколько приехать? — улыбнулась, но насторожилась.

Что там опять происходит у Янки? Проблемы? Обижают?

Дочь, обнимая на прощание, хихикнула:

— Где-то в восемь — восемь тридцать. Заодно и с тренером познакомишься, наконец! У него там были к тебе какие-то вопросы.

— Если вопросы — буду обязательно, — уверила ребенка и покатила на работу.

А вечером, выходя из офиса вздохнула:

— Ну, надо, значит, надо.

И поехала. Знакомиться с тренером.

— Слава, — приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, встретил меня на ступенях спортшколы наставник Марьяны.

— Наталья, — выдохнула и представилась.

Боже, какой м-м-м монументальный мужчина!

Высоченный, метра под два ростом, широкий в плечах, мощный такой. Сероглазый и русоволосый. Ну и спортивный костюм с эмблемой города и спортшколы ему был очень даже к лицу.

А еще он оказался веселым, улыбчивым и разговорчивым. И умным.

По крайней мере, начал он с восхваления меня и моего ребенка.

Видимо, по́жил и знает, как надо общаться с нервными матерями.

— Рад знакомству. Марьяна много о вас рассказывала. Даже как-то поспорила с сокомандницей, отстаивая утверждение, что ее мама — самая лучшая…

Тут я нервно улыбнулась: ну, тонкое место это. Очень.

Надо будет обсудить с Янкиным психотерапевтом — к чему это было.

— Девочка перспективная: чуткая, внимательная, подвижная, — он говорит с воодушевлением, ему кажется, что это комплименты.

А я умираю от ужаса: на самом деле это все признаки травмированного жестким воспитанием ребенка.

— Я — кошмарная мать! — мысленно ругаю себя и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. — Вырастила удобную, тревожную и нервную дочь. Какой… провал.

Слава же улыбается, активно жестикулирует, приглашая пройти на трибуны и поглядеть на тренировку:

— Они уже доигрывают, но для первого общего представления достаточно.

А когда я выхожу к перилам и отыскиваю взглядом на площадке дочь, тренер, остановившись совсем рядом, замечает:

— Марьяна очень старается. Если так пойдёт дальше, то через пару лет вполне можно пробоваться в сборную города. А там выездные лагеря, сборы в Сочи, экипировка и форма — все за счёт Петербурга.

Видно, что человек занят любимым делом, полагает моего ребенка талантливым, рад ее успехам и действительно уверен: перспектива весьма вдохновляющая.

— Марьяне все пока очень нравится, но я не могу гарантировать стабильный интерес дочери волейболу, — вздохнула, потому как сейчас, мне кажется, я не могла гарантировать никому и ничего.

Ослепительная улыбка была мне ответом:

— О, не тревожьтесь! Стабильный интерес волейболу — это наша забота!

— Тогда вроде с нашей стороны всё хорошо? — чуть выдохнула, надеясь, что