Развод. А была ли месть? - Дора Шабанн

Ну, ведь, правда, если мне нужен электрик, сантехник, грузчик или сборщик мебели — я зову специалиста. Точно так же, как и раньше. Как всегда в своей самостоятельной жизни.

Нет, явная и неоспоримая польза от Чарторыйского была и есть: он подарил мне двух дочерей, научил сворачивать горы и совершать невозможное, ну и не верить мужчинам. Молодец, короче.

Мир мы с ним не покорили, но некоторую известность приобрели, ага.

То есть предсвадебный план выполнили, хотя бы частично.

— Раз Константин Станиславович теперь — «государев человек» федерального уровня, то пусть дальше мир покоряет самостоятельно, — хмыкнула, сидя вечером в последнее воскресенье каникул на балконе с чашкой чая, — а я наконец-то о себе подумаю.

Тем более, я точно знаю: никогда не поздно начать заниматься любимым делом, или хотя бы тем, что тебе действительно нравится.

Пока мы гуляли по узеньким, тихим и спокойным улочкам исторического центра Великого Новгорода, я все пыталась понять: было ли в моей жизни время, когда я была безусловно счастлива работать. И чем я тогда занималась?

Да, тот неожиданный момент открытия истины я запомнила, потому как для начала чуть не свалилась в Волхов с моста, ведущего к воротам Кремля.

Из-за того, что резко остановилась, потрясла головой, вздрогнула, нелепо взмахнув руками, отшатнулась от прогуливающегося народа и чуть не навернулась через перила. Потом какое-то время бездумно таращилась в пространство, пока дочери, уже утопавшие далеко вперёд, не спохватились, что старая мамочка где-то по дороге отвалилась от компании.

— Мам, что? — тормошили они меня в четыре руки, а я только глазами хлопала в изумлении.

Затем отмахнулась, стараясь ухватить за хвост не саму революционную мысль о счастливом рабочем времени, а выцепить всё же то самое рациональное зерно, которое крылось под шелухой шокирующей обёртки.

Дело в том, что рада я была учиться и трудиться, пока занималась психологией личности. И когда писала доклад со статьей на тему: «Психологическое сопровождение после полостных операций в восстановительном периоде», выступала с ней, а потом с удовольствием её обсуждала с коллегами — именно в то время я была бесконечно счастлива практически двадцать четыре часа в сутки.

— Вот тогда-то скотина Чарторыйский мне и попался, — пробурчала под нос сердито. — Ну и, конечно, мимо такой радостно сияющей счастливицы не смог пройти. А лучше бы прошел!

Дочери смотрели настороженно, но с вопросами пока не приставали, и то хорошо.

Так что вернувшись домой с невероятным откровением в голове, теперь я вертела его, разглядывая и со всех сторон, каждый вечер.

Все идеи, которые меня посещали в это время, какими бы они ни казались абсурдными, революционными или фантастическими, я аккуратненько записывала в блокнотик. Каждую с нового листа, чтобы иметь возможность позже вписать туда «за» и «против», и любые другие нюансы.

Мыслей было много, поэтому, что бы ни происходило у меня в рабочей и домашней жизни, идея стать счастливой, следуя известному постулату: «Занимайся тем, что нравится и не будешь работать ни дня!» меня не оставляла.

Не удивительно, что в один из дней ближе к концу ноября, раскидав все самое срочное на работе, Наталья Михайловна взяла полный занятных записей блокнот, ручку, налила литровую кружку кофе и села поглядеть сквозь огромное, панорамное, офисное окно, как дремлет притихший северный город.

И составить путь к мечте, конечно же.

Потягивая ароматный кофеек и поглядывая в окно на укутанный туманом пополам со смогом Петербург, пусть и недлинный, но все же перечень я сообразила.

И естественно, стоило мне только обозначить для себя крупными буквами, чем же я хочу заниматься, как из этой волшебной строчки сразу по стрелочкам в разные стороны выползло, что мне для этого нужно с точки зрения материального обеспечения и с точки зрения времени, и с точки зрения базовых навыков.

Ну а потом по пунктам ниже пошло-поехало, не сказать, что в чистом виде смета, но все ж таки необходимые деньги фигурировали, равно как и вопросы, которые я планировала в ближайшее время задать специалистам.

А еще одна древняя мудрость гласила: появится цель, появится и дорога!

Поэтому к концу первой недели от момента осознания моей сумасшедшей идеи, я, сидя в субботу на трибунах над волейбольной площадкой рядом с Владой, уже примерно представляла, сколько мне нужно денег и какое время займёт подготовительный период. Но при этом, естественно, имела внутри себя огромную-огромную гору страхов:

— Не получится!

— Не смогу!

— Не понравится!

— Не окупится!

И всего такого прочего.

Но вспомнив, что «не попробуешь — не узнаешь», в тот момент, когда моя дочь забила соперницам очередной гол и, радостно вереща, прыгала по площадке, обнимаясь с сокомандницами, я решила рискнуть.

Глядя же на широко улыбающегося Мирослава Илларионовича, который сначала продемонстрировал подопечным, насколько он доволен ходом игры, а потом быстро нашел меня взглядом на трибунах и разулыбался так, что показалось, будто в большой полутёмный зал заглянуло солнце, я уверилась — если хочешь, то невозможного нет.

А неожиданная моральная поддержка есть.

Глава 34

О спорт, ты — мир!

'Это зря говорится,

Что надо счастливой родиться.

Нужно только, чтоб сердце

Не стыдилось над счастьем трудиться,

Чтобы не было сердце

Лениво, спесиво,

Чтоб за малую малость

Оно говорило «спасибо».

Сто часов счастья,

Чистейшего, без обмана.

Сто часов счастья!

Разве этого мало?'

В. Тушнова «Сто часов счастья»

— Это правда, Наташа, не попробуешь — не узнаешь! — пробурчала себе под нос, спускаясь с трибун. — Так и будешь всю жизнь сидеть в своей службе персонала, зарывшись в собственные страхи и отгородившись ужасом от настоящей жизни.

Я бы еще чего-то в этом же духе себе сказала, но у последней ступени лестницы нас встречал Мирослав Илларионович:

— Как обычно, счастлив видеть, Наталья. Заметили, как Марьяна смело начала выходить к сетке, а?

И такой он был сияющий, горящий азартом, что нельзя было не улыбнуться.

Вообще-то, после нашего неожиданного знакомства с тренером дочери в начале октября, я вынуждена была отметить сильное положительное влияние, которое он оказывал на Марьяну: дочь стала собранней, спокойней, увереннее в себе. Естественно, начала лучше учиться и перестала часто истерить по вечерам.

Конечно, с Мирославом Илларионовичем мы теперь общались чуть ли не каждый день. Он регулярно звонил, чтобы сообщить, как прошла тренировка, или похвалить дочь, или обратить мое внимание на ее неудовлетворительное состояние и поведение.

Часто, после взаимных расшаркиваний о погоде — природе, я слышала что-то вроде:

— Марьяна подвернула лодыжку. Мы залили заморозкой, и хорошо бы ей завтра