Жили-были старик со старухой - Юлий Теодорович Дунский

Парень и девушка на верхней полке не пели. Они сидели рядышком, поджав колени к подбородку, и, когда думали, что на них не смотрят, целовались.

И еще один «ковбоечник» — худенький, с перевязанным горлом — не участвовал в хоре. Он развлекался другим способом. Напротив него сидел и, не поднимая глаз, ел колбасу с булкой молодой, краснолицый пассажир. И вот парень с перевязанным горлом делал вид, что ужасно ему завидует. Он провожал тоскливым взглядом каждый кусок колбасы, собирал в пригоршню воображаемые слюнки, хватался за живот, который якобы нестерпимо болел от голода.

Делал он это на потеху своим товарищам — в каждой компании бывает один такой добровольный шут. Сидевшая рядом с ним девушка очень смущалась. Продолжая петь, она толкала парня кулачком под ребра, но он не унимался.

Краснолицый пассажир покушал и завернул оставшуюся колбасу в газету, потом встал, многозначительно тронул старика за локоть и вышел в проход. Старик последовал за ним.

К этому времени песенка про котенка кончилась, но тут же началась другая:

Жил в городе Тамбове веселый счетовод.

Он целый день считает и песенку поет:

«Живи, пока живется, нам не о чем тужить,

Покуда сердце бьется, на свете можно жить!»

— Археологи, — сказал с омерзением пассажир. — Работники науки... Тот, перевязанный, который ваньку валял, это аспирант. Ничего, я напишу в ихний институт.

— Про что? — спросил старик.

— Про все, чему и вы свидетель. Ор, скаканье, песни эти похабные... Я проводнице говорил, но она отнеслась формально. А между прочим, вон тот наверху, который целуется, — он вообще без билета!

— Как так?

— Он местный. Учитель... Вот скажите, чему такой научит?.. Пока они копали, он в эту рыжую влюбился. Пошел ее провожать, сел и сам поехал — зайцем. Уже пятый перегон провожает!

— А чего ж они ему билет не купят? — спросил старик недоверчиво.

— Да у них денег — ноль целых. Считали, считали, трясли копейками, а даже на суп не набрали... Полная потеря ответственности! И вот я хочу поделиться с вами мыслью...

— Интересные бывают люди! — перебил старик, вдруг рассердившись. — Горем своим поделиться или мыслями — это вы всегда готовы. А колбасой поделиться жалко! Неужели твои мысли дешевле чайной колбасы?

Пассажир заморгал желтыми ресницами, а потом сказал злобно и жалобно:

— Старый вы человек, а хам!

— Ну вот... Поделился, значит, мыслью, — удовлетворенно кивнул старик. Он отошел от собеседника, но, не дойдя двух шагов до своего отделения, остановился и украдкой поглядел наверх.

Парень и девушка по-прежнему держались за руки и улыбались друг другу. Внезапно девушка сморщила носик и заплакала. Учитель зашептал ей на ухо что-то смешное и ласковое, а потом провел своим курносым носом вдоль ее щеки и стер все слезинки. Девушка засмеялась — так же неожиданно, как раньше заплакала.

Раз в городе Тамбове взрывали старый дом,

И счетовод случайно вдруг оказался в нем.

Вот дом взлетел на воздух, а с ним и счетовод.

Он по небу летает и песенку поет:

«Живи, пока живется, нам не о чем тужить,

Покуда сердце бьется, на свете можно жить!» —

заливались археологи внизу.

Старик отошел на шаг, набрал воздуху и закричал петушиным голосом:

— Па-прашу приготовить билеты!

Песня оборвалась. Учитель вздрогнул и стукнулся затылком о перекладину. А старик, заливаясь счастливым смехом, вышел из-за укрытия и сел рядом со старухой. Археологи перевели дух и заулыбались.

В буфете станции Коноша сидели за мраморным столиком старик и старуха. Старик ел из стакана компот, а старуха ничего не ела. Она очень волновалась.

— Компот затеял пить... А что как опоздаем?

Старик отмалчивался. Репродуктор над ними вдруг ожил и прокаркал что-то совершенно непонятное, вроде:

— Гырр-бу-бу-бу... Жирр-ду-ду-ду...

Старуха вскочила и кинулась было к вещам, но старик силком усадил ее на место.

— Ну, не нам это! Не нам! — сказал он с досадой.

— Так ведь, Гриня... — сказала старуха. — Ведь боязно! Это хуже нет — с пересядкой ехать.

— Нету такого слова — «пересядка». Пе-ре-садка! Не срамись и меня не срами.

Подошел человек в хорошем пальто, без шляпы, взялся за спинку свободного стула и сказал:

— Вы разрешите?

Старику очень понравилась такая вежливость.

— Сделайте одолжение.

Новый компаньон раскупорил бутылку минеральной воды и налил себе стакан. Старик выловил из компота последнюю ягодку.

— Плохой компот, — сказал он старухе, имея, однако, целью завязать разговор с новым человеком. — Вот прежде компот был чрезвычайно вкусный. В нем и барбарис был для кислинки, и финик попадался... Также инжир — тогда его винной ягодой звали. А еще раньше он имел название фига. Но скушать такую фигу было одно удовольствие!

Старик хихикнул и повернулся к вежливому соседу, удивляясь, почему тот не откликнулся на шутку. Сосед пил воду, занятый какими-то своими мыслями. И тут Григорий Иванович вдруг узнал эти выпуклые глаза и чуть выпяченные губы.

— Извините за нескромность, — сказал он радостно. — Вы артист Аркадий Райкин?

— Да, — ответил Райкин, встал и поспешно отошел, боясь, видимо, расспросов и комплиментов.

— Очень! Очень приятно было познакомиться! — успел крикнуть старик ему вслед.

Снова над ними заскрежетал репродуктор:

— Гырр-бу-бу-бу... Жирр-ду-ду-ду...

Старуха снова кинулась к вещам, и снова старик потянул ее на место.

— Сиди! Я ведь слушаю... Я скажу, когда нам!..

Но в этот момент в буфете появился дежурный по станции.

— У вас на Ужму пересядка? — закричал он старику. — Так уже отправку объявили! Радио надо слушать!

Григорий Иванович заметался около вещей.