Дюба-дюба - Пётр Николаевич Луцик

— Кто?

— Я это, Плетнев.

Дверь открылась бесшумно, его за рукав втянули в темную прихожую.

В маленькой тесной кухне хозяин включил свет. Это был худощавый, русоволосый, с такой же русой бородой парень, сутулый, с длинными жилистыми руками. Он обнял Андрея, поцеловал.

— Что случилось?

— Ты извини, я телефон твой потерял...

— Да пошел ты! Хоть бы позвонил раз, подлец. Пойдем, у меня гости, кино поглядишь.

— Володя, мне нужен адвокат.

— Ты что, наконец зарезал кого-то?

— Да нет. Просто нужно посоветоваться... Мы сценарий пишем.

— Да пошел ты! Скажи, что случилось?

— Ничего.

— Ну не хочешь, не говори. Как твой Селиверстов? Пойдем в комнату, выпьем...

— Володя, если ты не можешь...

— Вот подлец! — он зло оглядел Андрея, взял телефонную книгу. — Дам я тебе адвоката! Мой товарищ, изумительный мужик, его друг защищал капитана с «Нахимова», помнишь дело... — он взял телефон, набрал номер.

Андрей вышел, включил свет в уборной. Когда он вернулся, на столике стояла бутылка водки, рюмки, сыр.

— Выпей.

— Не хочу...

— Ох ты и подлец! Андрей, я последнее время очень плохо к тебе отношусь!

Андрей выпил рюмку, Володя тут же налил еще.

— Вот адрес. Это сразу за театром Пушкина... Тебе когда надо?

— Сейчас.

— Андрей, так не делается!.. Да черт с тобой, езжай!

Андрей выпил еще рюмку, взял сыр.

— Что за сценарий?

— Да потом расскажу...

— Ну ты и скотина!

— Ну хорошо... Там одна девушка попадает в тюрьму, ей надо помочь, вот и все.

— Ну у тебя и бабы! Пойдем в комнату, у меня девочки из ГИТИСа, познакомлю...

— Володя... У тебя деньги есть?

— Сколько?

— Рублей сто. Я отдам сразу.

— Да пошел ты! — он достал бумажник, вынул две полусотенные, протянул. — Смотри осторожней, одна фальшивая...

Они засмеялись.

— Спасибо тебе...

— Да пошел ты! Знать тебя больше не хочу! — он вышел за Андреем на лестницу, стоял, перегнувшись через перила. — Андрей, позвони, слышишь! Позвони!

Адвокат жил один, в старом доме на Тверском бульваре, в коммунальной квартире, в маленькой, очень узкой комнатке, где умещались лишь холостяцкий диван, шкаф, полный разных бутылок, и несколько стульев. Не было даже стола, но в углу стоял японский видеомагнитофон, на стенах висели рога, ружья, патронташи, а среди бутылок, оказавшихся полными, небрежно валялся золотой портсигар.

— Егор, — представился адвокат. — Если вы не спешите, то мы закончим, а тогда поговорим. Это мой друг, Андрей, — представил он его троим мужчинам, сидевшим в ряд на диване. Перед ними на стульях стояли бутылки водки, коньяка, богатые закуски.

Андрей сел, стал смотреть на экран. Шел документальный фильм об Америке. Ему тотчас налили водки, он выпил, прислушиваясь к разговору.

Говорили о каком-то деле. Старший из троих, с гладким пробором, с блеснувшим во рту золотом, по виду цыган, спрашивал. Адвокат, полный, лысеющий мужчина, с добрым обрюзгшим лицом, отвечал, остальные двое, тоже, видимо, цыгане, но помоложе, молчали, не пили и не ели. Один из них, рослый, чернявый ромал, раскрыв рот, глядел на экран, где как раз показывали голых смеющихся красавиц. Другой, худой, сутулый, недобро косился на Андрея.

— С врачом вам ясно... — говорил Егор. — Далее, пусть он сделает, как я говорил, признание. Будет доследствие, ему пересмотрят статью, может, набавят несколько месяцев, но по этой статье со справкой он попадает под амнистию, и там другая категория на поселение. Я потом объясню, как сделать нужный район...

Андрей снова выпил, и Егор не глядя снова налил ему рюмку. Андрей вдруг размяк как-то, закурил.

— Ну вот, — Егор вернулся, проводил цыган. — Теперь я к вашим услугам.

— А что у них за дело, если не секрет?

— Да чепуха, младший сын с товарищами взял магазин. Они набрали всего, а потом выпили там. И так, простите, надрались, что их утром и взяли там же... Просто я с отцом дружу, защищал его когда-то.

— Нелепое дело.

— Все дела нелепы. Хотя, может быть, ваше — исключение... Да вы ешьте, ешьте. Давайте, я вам еще налью...

Андрей в двух словах рассказал про Воробьеву. Егор слушал, казалось, не очень внимательно. Андрей нервничал, глядя в его рыхлое лицо, как он думал, лицо недалекого человека.

— Простите... Володя мне сказал, что это нужно вам для сценария?

— Да. Видите ли, мне по сюжету нужно знать юридически совершенно точно, как можно в этом случае ее освободить...

— Невозможно, — адвокат откинулся на диване, закурил с удовольствием. — Наркотики, во-первых, во-вторых — соучастие, я понимаю, понимаю, но формально идут именно эти статьи... Потом, я думаю, там еще несколько статей... Если вы, конечно, хотите, чтобы это было реально.

— Да, конечно... — адвокат раздражал Андрея. — Егор, а скажите, какие-то ходатайства, не знаю, какие-нибудь самые невероятные варианты...

— Невозможно! Нет... — Егор улыбнулся. — Может быть, мы придумаем вам какой-нибудь другой состав, ведь, как это вы сказали, сюжет в принципе не изменится...

— Да нет же! В том и дело, изменится!

Андрей выпил еще водки. Егор порылся в шкафу, достал несколько нераспечатанных бутылок.

— Может быть, коньяку? — предложил он. — Или виски? Или вот вино есть чудесное...

— Да нет уж! Я лучше водку. Я не задерживаю вас?

— Нет, что вы... Хорошо, ну тогда, может быть, вы перенесете ваше действие во время следствия? Тут можно было бы покрутить и скинуть несколько годиков...

— Слушай! Да не могу я перенести! Ты пойми... — Андрей подался вперед, но замолчал, замялся.

— Ничего, ничего. Давай на «ты», так проще, — Егор теперь с интересом наблюдал за ним.

— Слушай! — продолжил Андрей, раскачиваясь тихо. — Ну не может так быть... чтобы ничего нельзя было сделать... Понимаешь, я чувствую, я уверен, можно придумать и выстроить, что угодно... Что угодно! Я не верю, что это невозможно...

— Понимаю... Ну, конечно, можно придумать... но ведь это другой жанр, насколько я понял, история у вас реальная. Ну есть, конечно, еще вариант... С побегом...

Андрей на секунду увидел ясно его глаза, внимательные, цепкие.

— ...Но это тоже практически невозможно, требует денег и... смертельно опасно... Я думаю, вам это не подойдет...

— Н-да... Ну ладно, — Андрей встал. — Спасибо вам.