Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

Запарковались, потушили свет.

— Скажи, ты в зоне всему этому научился?

Выдержав паузу, парень ответил:

— В зоне у меня вообще ничего такого не было. Меня опустили по беспределу в СИЗО. Урки это знали. Попкари и вертухаи — тоже. То, что я могу с обеих рук зарядить по ливеру или в бестолковку так, что штукатурка внутри черепушки осыпется, сразу показал всем в первую же неделю. Поэтому я просто работал, и ко мне никто не лез. Хотя, конечно, хавал за графским столом, но не из пробитой шлюмки, однако.

Помолчали.

— Владиленочка, какой ужас ты рассказываешь…

— Вам этого знать не надо, Эмиль Валерьевич. Вы — элита. А этот позор весь в прошлом. Закроем сегодня последние вопросы и забудем Луч как страшный сон. Вы порешаете в универе, я его окончу с красным дипломом, займу ваше место, а вы станете главой облздрава.

Доктор рассмеялся.

— Не надо так далеко заглядывать, мой мальчик!

* * *

Девятиэтажка спала, не горело ни одно окно, хотя полночь только наступила.

Влад, накинув капюшон брезентовой штормовки, быстро поднялся на четвертый этаж и, не поворачивая головы к другим квартирам, несколько раз энергично нажал на звонок.

Когда раздались шаги и послышалась пьяная ругань, он поправил ремень спортивной сумки через плечо и положил левую руку на край двери. Дверь распахнулись. Влад подцепил ее левой и, мягко толкнув в грудь худощавого высокого парня в синих плавках, вошел в квартиру. Тот отшатнулся и вылупил глаза.

Влад закрыл за собой дверь и, проследив за взглядом хозяина квартиры на верхнюю полку вешалки, потянувшись, достал оттуда большую финку, или, скорее, импровизацию на тему охотничьего ножа с наборной плексигласовой ручкой и красной розой из оргстекла внутри нее.

Парень побелел и отшатнулся к стене.

— Мириться будем или глазки строить? — спросил его спокойно Влад. — Я мировую принес!

Он поддернул сумку, откуда раздалось звяканье бутылок. Хозяин квартиры завис, пытаясь осмыслить происходящее.

— Забухаем и помиримся. Или мне тупо вальнуть тебя, Меля, по беспределу? Как ты меня, чувак?!

Парень в трусах, трезвея на глазах, неуверенно ответил:

— Ну, проходи тогда.

И отступил в комнату, не сводя взгляда с ножа в руке Влада.

Обставленная по-богатому комната, мягко говоря, ухоженностью не отличалась. Да, цветной телевизор «Горизонт», венгерская стенка с маркетри, два шикарных ковра — на стене и на полу, гобеленовый диван и два кресла, но и тут же журнальный столик с горой бокалов и объедков, полная окурков хрустальная пепельница и затоптанный пол.

— Персидский? — Влад кивнул на роскошный охрово-желто-оранжевый ковер на стене.

— Да… наверное… не знаю… — ответил парень.

— Так мириться будем или как? — спросил Дружин.

— Я против тебя, Влад ничего не имею, — просто ответил парень в плавках и опять посмотрел на нож.

Гость положил финку на засранный журнальный столик и ответил:

— Меля, я пришел с тобой мириться. Открывай бутылки, будем пить мировую… — и расстегнул на четверть спортивную сумку. Показались горлышки трех коньячных бутылок.

Парень в плавках, понукаемый Владом, полез за бухлом. Потом последовательно открыл все три поллитровки молдавского «Белого аиста».

— Наливай, — просто сказал юноша, показывая глазами на винные бокалы на журнальном столике.

Тот разлил первую бутылку в два винных фужера и уставился на него рачьими глазами.

— Вперед, чувак! Твое здоровье!!!

— А ты?

— Я чуть позже…

Недоверчиво глядя на оппонента, парень выпил бокал до дна и, не найдя на столе подходящей закуски, взял сигарету из пачки «Феникса».

— Я закурю, ладно?

— Братуха, я только за.

Парня развозило на глазах, но он пытался собрать себя в кучу и даже начал раскачивать Влада.

— Что ты хочешь, пацан? Просто напоить меня?

— Хочешь все по чеснюге, братан?

Тот лишь икнул в ответ.

— Ты нажираешься в говно, я тебе имею в попочку, и мы квиты. Ты никому не рассказываешь, и я молчу. Ты петушок, как и я. Мир, дружба, жвачка. Олимпиада-80 закончена. Если захочешь, я даже отсосу у тебя в виде компенсации моральной травмы, — рассмеялся Влад.

— Да пошел ты в жопу, вафлер, — откинулся на спинку дивана парень. — Я твою маму в рот имел, сука ты конченая…

— Моя мама тебе бы не дала, — Влад помолчал. — Если не хочешь по-хорошему, то я могу отодрать тебя, не спрашивая, во все дыхательные и пихательные, потом кастрировать и, например, вырезать тебе очко, чтобы ты прочувствовал ощущения насилуемого камерой. Ты правда хочешь поиметь этот опыт?

Он поднялся и взял нож.

— Прости, Влад, я бухой, херню несу… ну, ты понял… я ж в полуневменозе, — парень вдруг заплакал.

— Меля, есть вариант. Ты дрочишь при мне, это тоже зашквар. Но я тебя не трогаю, и тогда между нами все закончено.

— Хочешь, я тебе мотоцикл куплю?

— Нет, не хочу. У меня одно условие: зашквар в обмен на вечный мир.

— Мир?! — спросил парень.

— Да. Снимай трусы.

Тот, пошатываясь, встал и спустил последнюю одежду.

— Дрочи…

Парень неуверенно начал мастурбировать.

— Детский сад какой-то, — скривился Влад и, раскрыв свою сумку шире, достал оттуда пузырек вазелинового масла.

Дальше дело пошло веселее.

— Держи фужер. В него спустишь.

Когда все закончилось, Влад кивнул головой на вторую бутылку.

— Прямо туда лей, Меля… и не расплескивай.

Тот налил треть фужера и уставился на нового приятеля. Парень с трудом фокусировал взгляд и плыл на глазах.

— На брудершафт, чувак!

Они чокнулись. Меля, давясь, выпил свой фужер до дна, Влад лишь пригубил. Садясь назад на диван, парень не удержал равновесия и завалился на него, чуть не скатившись на пол. Дружин, буквально подхватив, уложил того поудобней, и парень окончательно провалился в беспробудный сон.

Посидев пять минут, Влад сходил на кухню и принес эмалированный ковшик. Достал из сумки матерчатые перчатки и спринцовку. Вылил в ковш третью бутылку, набрал коньяк в спринцовку. Потом уложил парня на лопатки так, что задница оказалась вверху, согнутые в коленях ноги за головой, а член прямо напротив лица. Сделав тому коньячную клизму, он вылил на анус немного вазелина и, взяв того за безвольно висевшую правую руку, несколько раз ввел ему в зад указательный и средний пальцы. Потом открыл храпящий рот и пощекотал пальцами горло спящего. Того начало рвать.

Убедившись, что жертва захлебнулась, Влад стал методично обследовать квартиру. Деньги лежали в шкатулке в серванте, буквально на самом виду. Там же хранился паспорт, золотая печатка и цепочка с крестиком. Дружин взял тугую пачку, снял черную резинку и переполовинил: часть с большими купюрами забрал себе, а с меньшими опять