Звезда за облаками - Artyr Gor

— Спасибо огромное, бабушка Ким! Всё невероятно вкусно! — искренне поблагодарила девушка, допивая бульон до последнего глотка.

Вернувшись к себе на третий этаж, Со Ын аккуратно заперла дверь на замок и взяла из чехла гитару. Взяв инструмент на колени, она бережно провела подушечкой пальца по бронзовым струнам. Гитара отозвалась густым, бархатным, невероятно глубоким гулом, отозвавшимся декой прямо в груди девушки.

— С чего начнём репетицию, Артём? — спросила она, поправляя плечевой ремень и сдувая спадающую челку.

«Сначала быстро пробежимся по нашему базовому, проверенному репертуару, — рассудительно и чётко начал Артём. — Разогреем связки и пальцы. Сыграем "Becoming Dust", потом душевную "To Mother" от группы g.o.d, роковую "Seoshi" Син Сон У и нашу обработку Цоя "Пачка сигарет". А вот после этого я добавлю в нашу программу одну секретную, невероятно красивую и эффектную песню».

— Какую песню? — с искренним девичьим любопытством спросила Со Ын, затаив дыхание.

«Понимаешь, Со Ын-а… в своей прошлой жизни я не только окончил музыкальную школу и консерваторские курсы, но и свободно владел французским языком, — с лёгкой, приятной ностальгией проговорил Артём. — Французская музыкальная культура — это особый, ни на что не похожий мир. На этом языке говорила вся моя семьям. В ней нет агрессии или дешёвого пафоса, но есть невероятный шарм, изысканность, светлая грусть и поэзия, которая завораживает людей в любой точке земного шара. А Южная Корея как раз переживает настоящий бум европейской культуры! В Сеуле открываются французские пекарни, молодёжь мечтает о Париже, европейский стиль считается пиком элегантности. Представь себе: ты стоишь на Хондэ, обычная корейская девчонка с гитарой, и вдруг начинаешь петь легендарный французский хит на чистейшем, практически безупречном французском языке — с идеальным парижским прононсом, который я буду передавать тебе в реальном времени прямо через твои голосовые связки! Публика просто обомлеет от шока!»

Со Ын от изумления даже приоткрыла рот, поражённо замерев с занесённой над струнами рукой:

— На французском?! Артём-а… но я же ни одного слова не знаю по-французски! Я даже "здравствуйте" сказать не смогу! Как я смогу спеть целую песню?

«Сможешь, и сделаешь это безупречно! — уверено и тепло отозвался Артём. — Тебе не нужно зазубривать правила грамматики. Я буду транслировать тебе правильную артикуляцию, позицию языка, округление губ и дыхание прямо в моторику твоих связок и в твой мозг. Я уже проверил, всё что я знаю и умею передаётся тебе насовсем, только нужно потренироваться. Мы возьмём легендарную, пронзительную балладу Джо Дассена "Et si tu n'existais pas" — "Если б не было тебя". Мы переложим её на чарующий акустический гитарный перебор. Смотри, я передаю тебе первую гармонию и текст…»

В комнате началась кропотливая, глубокая и вдохновенная работа. Артём пошагово, словно опытный консерваторский профессор, направлял каждый шаг Со Ын. Он транслировал ей мягкое, грациозное французское грассирование буквы «R», показывал, как выпевать носовые гласные звуки и формулировать фразы: «Et si tu n'existais pas, dis-moi pourquoi j'existais…» — так легко, плавно и дышаще, словно вечерний ветерок над гладью Сены.

Песня ложилась на её низкий, грудной, бархатистый голос с поразительной естественностью. Мелодичный гитарный перебор сплетался с певучим французским текстом в завораживающее, почти магическое музыкальное полотно. Каждый пассаж, каждая оттяжка аккорда, каждый переход от ля-минора к ре-минору доводились до абсолютной, кристальной точности.

К одиннадцати часам утра песню удалось прогнать целиком три раза подряд без единой запинки.

В полдвенадцатого Артём мягко остановил её, заставив опустить руку с медиатором:

«Всё, Со Ын, стоп! На сегодня с новым материалом закончили. Больше одной сложной песни за раз брать категорически нельзя — иначе ты перегрузишь голосовые связки и переутомишься физически. Нам нужно беречь силы для вечернего выхода. К тому же мы можем ещё организовать выступление у воды на набережной Хангана, и сможем не спеша довести каждую ноту до микротона».

Со Ын аккуратно положила гитару на кровать, вытерла выступившие на лбу капельки пота и радостно, глубоко вздохнула:

— Артём… эта французская песня… она звучит как настоящая сказка! У меня у самой мурашки по коже бежали, когда я пропевала эти слова… Это так красиво!

«Вот именно, милая! — с гордостью отозвался Артём. — Это наш главный эксклюзив. А теперь — откладываем инструмент, переодеваемся и отправляемся за нашими бытовыми покупками, которые мы вчера не успели сделать!»

Солнце начала лета в Сеуле уже к полудню начинало припекать во всю силу. Омытые вчерашним затяжным дождём узкие улочки района Хондэ быстро подсыхали, наполняясь жарким паром, запахом сухого асфальта, свежей зелени платанов и тонким ароматом обжаренных кунжутных зёрен, доносившимся из дверей многочисленных закусочных.

Со Ын осторожно пригладила перед зеркалом свои короткие, по-мальчишески взъерошенные тёмные волосы. После больницы, из которой она выписалась перед отъездом из провинции, они едва успели немного отрасти, едва закрывая кончики ушей и затылок.

«Ничего, Со Ын-а, не переживай из-за стрижки, — с тёплой поддержкой проговорил Артём в её сознании. — Эта короткая мальчишеская прическа сейчас, в начале лета, придаёт тебе особый уличный шарм, делает тебя похожей на дерзкого гитарного сольного исполнителя. А к зиме, к Новому году, твои густые волосы как раз отрастут в великолепное, пышное каре. А пока — давай-ка наведи красоту для отрастающей чёлки и отправимся за бытовыми покупками. На улице жара, нам нужны лёгкие летние вещи для дома!»

Девушка заперла дверь комнаты на замок, спустилась вниз, вежливо поклонилась бабушке Ким, предупредив, что вернется к обеду, и выскочила на жаркую, освещённую ярким солнечным светом улицу.

В глубоком потайном кармашке её брезентового рюкзака лежал аккуратный остаток вчерашних денег — около двадцати двух тысяч вон и куча мелочи. Для четырнадцатилетней девушки в Сеуле двухтысячного года это были весьма солидные деньги, позволявшие не только сытно питаться, но и постепенно обустраивать свой быт.

Они направлялись к крупному многоэтажному супермаркету, расположившемуся неподалеку от шумной станции метро Синчхон. Вдоль тротуаров кипела характерная для начала июня сеульская жизнь: уличные торговцы выставляли под яркими зонтами ящики с сочной летней клубникой, красными корейскими дынями чхаме и прохладительными напитками в стеклянных бутылочках. Автобусы жёлто-зелёного цвета издовали вокруг себя шумы тормозов, а из дверей музыкальных магазинчиков доносились зажигательные летние ритмы от группы Cool и энергичный K-Pop.

«Заходим вот в этот торговый комплекс, — подсказывал Артём. — На первом этаже у них текстиль и товары для дома, а в подвале — огромный продуктовый маркет. Там есть всё, что нам нужно».

Со Ын шагнула сквозь раздвижные стеклянные двери супермаркета, мгновенно ощутив приятную, спасительную прохладу мощных