Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

таком инструменте… (Начинает играть, останавливается.) Ах, моя папироса… Нет ли здесь где-нибудь пепельницы? Вижу, там, на столе, под фотографией…

Мать хочет встать.

Не беспокойтесь, я сама. (Пауза. Потом с удивлением, едва ли не с ужасом.) Чья это фотография?

М а т ь. Моего зятя.

Д а м а. Вашего зятя?

М а т ь. А вон там его жена.

Д а м а. Как фамилия вашего зятя?

М а т ь. Как фамилия? Ланевский.

Д а м а. Томек Ланевский?!

М а т ь. Томек? Ну да, Томек. Томаш Ланевский. (Пауза.) Вы его знаете?

Д а м а. Откуда он тут взялся? Лесничий? Ведь он изучал юриспруденцию.

М а т ь. Кто его знает, что он там изучал. Только учился он и на лесничего. Иначе места ему бы не дали. Да, он говорил, что хотел было стать адвокатом, да потом у него изменение вышло… Кто его разберет… Не больно меня его наука интересует.

Д а м а. Так он… Значит, он здесь… А это его жена.

М а т ь. Вы узнали его. Теперь и я узнала вас.

Д а м а. Узнали меня? Я в этих местах впервые. (Помолчав.) Нет, вы меня не знаете.

М а т ь. Все-таки знаю.

Д а м а. Откуда? Я не понимаю.

М а т ь. Откуда… Сказать по правде, я не из тех, кто любит подслушивать да подсматривать, у кого сколько рубах в сундуке, кто какой суп в котле варит. Но один раз… когда я тут прибирала, ящик в столе был чуть-чуть открыт. Ну и что говорить, баба всегда бабой останется, любопытства не одолеет — взглянула.

Д а м а. И что вы там нашли?

М а т ь. Была там ваша фотография.

Д а м а. Вот как?.. Моя фотография?

М а т ь. Ваша. Глаз у меня верный. Раз на кого-нибудь взгляну — через двадцать лет вспомню. Что ж, я на вас не в обиде. Он холостяком был. Да и что за мужик, коли до свадьбы ни с одной девкой не спознался.

Телефонный звонок.

(Подходит к аппарату.) Что?.. В час? Сегодня так рано?.. Вместе приедете?.. Что?.. Дети в школу не пришли? Еще бы, такой снег… Ну ладно. Обед могу и раньше подать… (Вешает трубку. Даме.) Скоро час. Зять звонил с лесопилки, приедут они с дочкой в час. Дети сегодня в школу не пришли, и дочка свободна. Раньше срока, значит, приедут. Скоро уже час.

Д а м а. Вот оно что. Значит, они приедут сюда?

М а т ь. Знаете что… как бы вам сказать?.. Я за свою жизнь не одного путника обогрела, не одного накормила… и никого не выгоняла. Я и вас не гоню, но…

Д а м а. Но — что?

Молчание.

Да. Понимаю. Меня вы гоните.

Молчание.

Почему?

М а т ь. А вы хотите побыть еще?

Д а м а. Хм… (Задумалась.) Мне хотелось бы повидать его. Я в первый и, может быть, в последний раз в этих местах — случайно попала в его дом. Согласитесь, что это необычный случай.

М а т ь. Лучше вам тут не оставаться. (Помолчав.) Моя дочка при вас что серая трясогузка, а вы что попугай.

Д а м а (слегка обижена, слегка раздражена, в ответе сквозят высокомерие и ирония). Может, вы хотите сказать — райская птица?

М а т ь. Райская или еще какая… Для меня все одно: попугай.

Д а м а. Боитесь, чтоб я его не похитила?

М а т ь. Нет. Этого не боюсь. Я укараулю и обидеть свое дитя не позволю.

Д а м а. Так в чем же дело?

М а т ь. Вы сказали сейчас про себя: «Что тебе надо, старая ведьма?»

Д а м а (удивлена, едва ли не испугана). Я так сказала про себя?.. Как вы догадались? Я ведь и в самом деле так подумала.

М а т ь. Знаю. Тут все зовут меня старой ведьмой. Хоть порчу на коров я не навожу. Приворотной травой никого не опаиваю. Может, все оттого, что стоит мне взглянуть — знаю, чего человек хочет, даже мысли угадываю.

Д а м а. Может, иной раз даже слишком много знаете. Больше, чем есть на самом деле. Вот хоть бы сейчас. У него жена, у меня муж. Мой муж посол, он сейчас далеко отсюда. Я еду туда, к мужу… в ваших местах, наверно, никогда больше не буду… Я вам говорю откровенно, прямо: мне хотелось бы увидеть его на минуту, а потом…

М а т ь. Я вам тоже скажу, что думаю: не надо, чтоб он вас видел. Не надо. Потому как это такой человек, который и так подолгу смотрит в окно…

Д а м а. Смотрит в окно? Не понимаю.

М а т ь. Я объясню. Известное дело: каждый выглядывает в окошко. Собака залает — вот и выглянул. Едет кто-то — тоже выглянул. Небо потемнеет перед бурей — человек подошел к окну, посмотрел, и будет. А он… Он все стоит у окна, все смотрит на дорогу. Он умеет глядеть сквозь лес… Он не слышит тогда, что обед на столе, он не слышит — глядит. Словно сквозь лес. Он лесничий… В бумагах написали ему, что лесничий. Только он не наш, не из лесу. Хвалит жизнь в лесу, говорит — чудесная, говорит — лес успокаивает. Мы, здешние, так не говорим: «чудесный», «успокаивает». Лес — это лес.

Д а м а. Вам кажется, раз он смотрит в окно, значит, ему надо чего-то такого, чего здесь нет?

М а т ь. Да, так я думаю. Дела бы мне не было до того, чего он хочет, коли бы не дочь да ребенок. Придется теперь ему смотреть больше сюда, в комнату, чем туда, на дорогу. (Помолчав.) Поезжайте в эти свои заморские края. Говорю, лучше будет, если вы его не увидите. Может, и для вас лучше. Может, и вы станете там, в заморских краях… смотреть в окошко… сюда, в сторону нашего леса. Только напрасно. Я тут караулю. (Помолчав.) Уже час.

Бой часов.

Д а м а (скорей сама себе, в задумчивости). Что ж, значит, мне уйти? Может быть, вы и правы… Прощайте. (Подает матери руку. Выходит.)

Мать провожает ее до порога. Стоит в дверях, затем подходит к окну, смотрит. Слышен стихающий колокольчик.

М а т ь. Уехала…

Опять дорожный колокольчик, только звон у него другой. Все ближе, все громче, сани остановились. Мать убрала со стола остатки завтрака. Входят  л е с н и ч и й  и его  ж е н а.

Л е с н и ч и й. Я видел, кто-то уехал отсюда.

Д о ч ь. Мы видели санки. Кто здесь был?

М а т ь. Приезжала какая-то…

Л е с н и ч и й. К нам кто-то приезжал?

М а т ь (ворчливо, делает вид, что возится по хозяйству). Какая-то цаца городская. Есть просила. Откуда мне знать, кто такая!

Л е с н и ч и й. Есть просила?

М а т ь (та же игра). Не то поезд застрял на станции, не то еще что-то. Занесло ее сюда.

Д о ч ь. Как, с поезда и прямо сюда?..

М а т ь. Не морочь голову, откуда мне знать? Говорила, будто намело сугробы, что не проехать. Пришлось им на станции стоять несколько часов.