Второй шанс для тирана. Том 2 - Саша Белова

и отсутствие угрозы. Затем медленно, упираясь рукой в колено, поднялся на ноги. Я должен был уйти. Дать им пространство, чтобы они могли переварить произошедшее без моего давящего присутствия. Контраст эмоций был слишком силен.

— Отнеси его в свою комнату, мышка, — сказал я Соне, которая все еще обнимала медведя.

Девочка, не отрываясь от игрушки, начала пятиться назад, волоча гиганта по паркету в сторону гостиной. Я посмотрел на Анну, которая отступила на шаг, пропуская дочь.

— Добрый вечер, Аня, — произнес я ровным, нейтральным тоном. — Я пойду к себе. Не буду вам мешать. Отдыхайте.

Я развернулся. Сделал один шаг по коридору в сторону кабинета. Второй. Мой план был идеален. Сделать жест доброй воли и самоустраниться, закрепляя в их подсознании новый шаблон «он пришел, принес хорошее, он не представляет угрозы». Я уже мысленно представлял, как закрою дверь, налью себе воды и рухну на небольшой диванчик в углу, обессиленный этим эмоциональным напряжением.

И тут за моей спиной раздался звук.

— М-максим...

Я остановился как вкопанный. Это не был испуганный писк ребенка. Голос принадлежал Анне. Впервые за все время моего пребывания в этом теле она обратилась ко мне сама. Не в ответ на мой вопрос. Не извиняясь за несуществующую провинность. Окликнула меня по собственной инициативе.

Я замер, боясь спугнуть этот момент. Медленно, очень плавно повернул голову и посмотрел через плечо. Анна так и стояла в коридоре. Ее руки нервно теребили край футболки. Она была бледна, ее била легкая дрожь, но она не отводила взгляд. В ее глазах плескался страх, но сквозь него, цепляясь окровавленными пальцами за края обрыва, пробивалась какая-то отчаянная, немыслимая смелость.

— Да? — тихо отозвался я.

Она сглотнула. Я видел, как тяжело ей даются слова. Ее мозг кричал ей заткнуться и бежать, но она заставляла себя говорить. Эта женщина обладала невероятным внутренним стержнем.

— Ты... — она запнулась, ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Ты ушел очень рано. И... и тебя не было весь день.

Она сделала паузу, судорожно втягивая воздух. А затем продолжила:

— Ты, наверное, очень устал...

Я молчал, не веря своим ушам. Она проявляла заботу? К монстру? Анна опустила глаза на свои руки, переплела пальцы, и наконец выдавила из себя то, что требовало от нее поистине больших усилий.

— Я... я сварила суп. Днем. С мясом. Если... если ты хочешь... я могу разогреть ужин.

В коридоре повисла тишина. Я стоял и смотрел на эту хрупкую, изломанную женщину, не веря собственным ушам. Анна не просто предлагала мне еду. Она, преодолевая въевшийся в подкорку страх, протягивала мне оливковую ветвь. Делала дрожащий шаг навстречу.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Мои глаза подозрительно защипало. Я должен был ответить так, чтобы не спугнуть ее.

Я медленно развернулся к ней всем телом. Не стал подходить ближе — дистанция все еще была ее зоной комфорта. Просто расслабил плечи. И улыбнулся.

— Спасибо, Аня, — мой голос прозвучал чуть громче обычного, уверенней. — Я действительно очень голоден. С огромным удовольствием поужинаю.

Анна моргнула. На секунду в ее взгляде мелькнуло изумление. Она точно не ожидала слова «спасибо».

— Я... я сейчас все накрою. На кухне, — она развернулась и, все еще настороженно, но уже без панической спешки, скрылась в проеме кухни.

Я остался стоять в коридоре один. Из детской доносилось радостное бормотание Сони, которая укладывала спать своего нового плюшевого гиганта. Из кухни послышался звон посуды и звук зажигающейся конфорки. Звуки нормального дома.

Я прислонился спиной к стене, закрыл глаза и с облегчением выдохнул. Лед не просто треснул. Сегодня мы пробили в нем первую настоящую брешь.

Впереди еще много работы, много страхов и откатов назад. Но в этот момент, вдыхая запах разогревающегося супа, я наконец уверился в одной истине: я спасу их.

Я отлепился от стены и спокойным, размеренным шагом пошел на кухню, к своей семье.

Глава 5

Прошло целых четыре долгих дня, в течение которых Анна жила с ощущением, что она идет по тончайшему весеннему льду. Каждый ее шаг был осторожным, каждое слово — взвешенным. Она ждала, когда лед треснет и черная, ледяная вода привычного кошмара сомкнется над ее головой. Но лед держал.

Этим утром Анна стояла у кухонной раковины, механически водя губкой по поверхности белой керамической тарелки. Ее взгляд был устремлен в окно, где по-весеннему яркое, но еще холодное мартовское солнце играло на стеклах соседних домов. Но на самом деле Анна давно была поглощена мыслями. Ее разум безостановочно, по кругу прокручивал события сегодняшнего утра.

Они завтракали. Вместе. Втроем. За одним столом. Раньше редкие совместные приемы пищи были похожи на прогулку по минному полю. Максим всегда сидел во главе стола, хмурый, с похмелья, придираясь к каждой мелочи. Хлеб нарезан слишком толсто. Чай недостаточно горячий. Соня слишком громко жует. Анна дышит слишком часто. Любая из этих причин могла стать поводом для того, чтобы тарелка полетела в стену, а Анна получила удар наотмашь.

Но сегодня... Сегодня все было иначе. Анна вспомнила, как Максим вышел на кухню. На нем были новые серые брюки и темная водолазка. Он был выбрит, от него пахло свежестью и тем едва уловимым дорогим парфюмом, к которому она начала привыкать. Он не требовал завтрака. Сам подошел к кофеварке — новой, купленной им же позавчера, — и налил себе кофе. А потом сел за стол.

Соня, сидевшая напротив, уплетала сырники со сгущенкой. Девочка, чья психика восстанавливалась пугающе быстрыми темпами, болтала ногами и что-то рассказывала своему новому огромному медведю, которого усадила на соседний табурет.

Анна тогда замерла с чашкой чая в руках, ожидая, что Максима взбесит это бормотание или факт присутствия игрушки. Но он лишь сделал глоток кофе, посмотрел на дочь поверх кружки, и улыбнулся. Даже передал Анне корзинку с тостами, тихо сказав «пожалуйста».

Пожалуйста…

От этого слова у Анны до сих пор мурашки бежали по спине. Это был не Максим. Точнее, лицо, голос, руки принадлежали ему, но человек, смотрящий на нее из этих глаз, был чужим. Кем-то взрослым, спокойным, пугающе уверенным в себе, но... безопасным?

Она так глубоко погрузилась в анализ этого невероятного, невозможного завтрака, что ее пальцы, намыленные скользкой пеной, расслабились. Контроль над моторикой на долю секунды был потерян. Белая керамическая тарелка выскользнула из ее рук.

Время внезапно замедлило свой ход. Анна с широко распахнутыми глазами смотрела, как блестящий от воды и мыла диск летит вниз, к полу. Она попыталась перехватить его, дернула