Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

Первый полицейский (продолжая набирать текст). Научили дурака, он и рад стараться. Несопоставимо ему.

Женщина-полицейский. Да, Николай. Люди научили вас не любить свой прекрасный город. Это так печально…

Человек из Подольска. Да никто меня ничему не учил! Все сам, своими глазами видел! В Амстердаме – жить хочется! Дышать! Радоваться! Потому что кругом красота! Красивые люди, улыбки! Атмосфера вот эта вся! Музыка! А у нас что? Серость эта вся, унылость. Церкви эти все ваши, усадьбы – все унылое, кривое. Люди серые, толпы эти…

Первый полицейский. Ты у нас один яркий. Яркая творческая личность посреди серой толпы.

Женщина-полицейский. Вас научили, что город, основанный в тринадцатом веке, лучше, чем город восемнадцатого века.

Человек из Подольска. А что, нет? Интереснее ведь, когда город древний.

Женщина-полицейский. Знаете, в Палестине есть город Иерихон. Если вы Библию читали, должны знать. Считается, что ему примерно десять тысяч лет. По сравнению с Иерихоном и Амстердам, и Подольск – одинаково молодые, новые города. Совсем никакой разницы. Все относительно.

Человек из Подольска. Вы, конечно, интересно рассуждаете…

Женщина-полицейский. Вас научили, что пряничные домики семнадцатого века на амстердамских каналах – это красиво, а хрущевские пятиэтажки – безобразно. Вас просто этому научили, и вы научились. На самом деле это не так. И пряничные домики, и пятиэтажки одинаково прекрасны.

Человек из Подольска (встряхивается, делает несколько глубоких вдохов). Все-таки… Я вот не понимаю. Вы, полицейские, задержали меня, чтобы поговорить об Амстердаме?

Первый полицейский. Понимаешь, Коля. Нас еще в училище, помню, учили, что одна из важнейших функций полиции (тогда мы еще милицией назывались) – это воспитательная работа с населением. Ну вот, мы с тобой проводим воспитательную работу. Это наш долг перед обществом, наша служба.

Человек из Подольска (с безразличной интонацией). Понятно. Воспитательная работа.

Женщина-полицейский. Николай, я вам советую вот что сделать. Только отнеситесь серьезно, пожалуйста. Выберите один из дней, чтобы он был у вас полностью свободен, чтобы не надо было никуда идти, никуда спешить. И чтобы погода хорошая была. И настроение. У вас ведь бывает хоть иногда хорошее настроение? И просто погуляйте по Подольску. Куда глаза глядят. По обычным, привычным улицам. И смотрите внимательно вокруг. Не под ноги, а вокруг. Приглядитесь к домам, к магазинам, остановкам. Без вражды, отвращения – просто ходите и смотрите. Ходите так часа два или три, пока не устанете. Вам понравится, я вам обещаю.

Человек из Подольска. Зачем это. Чего я там не видел.

Женщина-полицейский. Ну хотя бы ради меня. Можете ради меня это сделать? (Смотрит на Человека из Подольска чрезвычайно лучистым взглядом.)

Человек из Подольска. Ради вас могу.

Женщина-полицейский. Прекрасно! Спасибо! И еще вот что. Тоже выберите свободный день и прокатитесь просто так на электричке от Подольска до Царицыно и обратно. В середине дня, когда будет мало народу и можно сидеть у окна. Просто смотрите в окно. По дороге туда смотрите в одну сторону, обратно – в другую. Просто смотрите внимательно на то, что будет проплывать мимо. Это моя вторая просьба. Ради меня, Николай! Сделайте мне приятно!

Человек из Подольска. Хорошо.

Женщина-полицейский. Воспринимайте это как упражнения по развитию внимания. Вам в жизни пригодится. Вы просто совсем ничем не интересуетесь. Ничего не замечаете вокруг. Города своего не видите и не знаете. Это большое счастье – жить в Подольске.

Человек из Подольска. Ну какое это счастье?! Какое в этом может быть счастье?! Это горе! Это позор! Каждый раз, когда говорю, что в Подольске живу, хочется сквозь землю провалиться! У людей сразу такой кисляк на лице – типа, лузер, в Подольске живет. Да, так и есть! Лузер! Была бы возможность – давно бы уехал и забыл, как страшный сон. Некуда ехать. Денег нет, перспектив нет, ничего нет. А вы говорите – счастье! Ну зачем вы издеваетесь?! Ну ладно, я живу в Подольске, да, это не круто, ну вот так мне не повезло. Но зачем вы про счастье-то говорите?! Зачем вы издеваетесь?! Что я сделал?! Зачем вы меня мучаете?!

Женщина-полицейский и Первый полицейский переглядываются.

Женщина-полицейский. Николай… (Подходит к Человеку из Подольска.) Ну зачем вы меня так расстраиваете? Вы, наверное, хотите меня обидеть. Разве мы вас мучаем?

Человек из Подольска. Нет-нет, я…

Женщина-полицейский. Мы могли бы вас немного помучить. (Берет со стола Первого полицейского наручники.) Николай, дайте мне ваши руки. Ну дайте же! Не упрямьтесь.

Человек из Подольска, как загипнотизированный, протягивает обе руки перед собой. Женщина-полицейский надевает на них наручники.

Женщина-полицейский (говорит, томно растягивая слова). Могли бы надеть на вас наручники… Это ведь так неудобно – сидеть в наручниках… И некрасиво… Плохо, когда такой прекрасный человек, как вы, музыкант, историк, редактор, сидит в наручниках… (Берет со стола Первого полицейского резиновую дубинку; Человек из Подольска сидит замерев, в совершенно остекленевшем состоянии, неподвижно глядя в одну точку.) Вот… Вы бы сидели в наручниках… (Подходит к Человеку из Подольска со спины, осторожно касается головы Человека из Подольска концом дубинки и очень осторожно и медленно ведет вниз, вдоль шеи и спины.) …а мы бы делали с вами… разные… интересные… вещи… (Обходит неподвижно сидящего Человека из Подольска, останавливается перед ним, очень медленно и осторожно проводит концом дубинки по щеке Человека из Подольска.) …А мы ничего такого с вами не делаем… говорим с вами о вашем городе… об Амстердаме… о наблюдательности… развлекаем вас… развиваем… (Снимает с Человека из Подольска наручники, кладет их и дубинку на стол Первого полицейского, говорит своим обычным приветливо-маниакальным тоном.) …А вы говорите, что мы вас мучаем. Даже как-то обидно. Стараешься, стараешься, а тут такие обвинения.

Первый полицейский. Я тебе, Коля, говорил то же самое, другими словами, в самом начале. Что бы с тобой нужно было бы сделать по логике полицейской службы. Ты еще на абсурд жаловался. И вот опять – мучают тебя.

Человек из Подольска. Нет… я… простите… нет, конечно.

Первый полицейский. Что «нет, конечно»?

Человек из Подольска. Не мучают. Не мучаете. Извините, я…

Первый полицейский. Извиняем.

Женщина-полицейский. Николай, вам разве не нравится разговаривать с такой женщиной, как я? Я вам не нравлюсь?

Человек из Подольска. Вы… нравитесь.

Женщина-полицейский. Ну а что же вы тогда называете это мучением? Разве ваша девушка из группы «Мокрый Пушкин» такая же красивая, как я? С ней так же интересно?

Человек из Подольска. Нет, нет, что вы. Не такая же. Не так же