Зараза с Кавказа - Лия Седая

Темные, как спелая крупная смородина, зрачки заискрились.

Притянули меня к ней еще ближе. Я сдавил упругую плоть ее бедер неосознанно. Не смотри так, малыш, я же тебя съем. Забью на все условности и запреты. Пошлю этот мир к чертям под самые высокие горы и оторвусь от души.

Я уже пиздец как близок к этому…

Зараза вдруг уперлась ладошками мне в колени. Склонила голову и хитро сощурилась. Края рубашки чуть распахнулась, показывая мне нежное полушарие груди.

Да бля… Дэн, в глаза смотри ей, в глаза!

Глаза выше сисек!

— Денис, а можно вообще все-все?

Глава 12. Дэн

— Уииии…

Просто охуенно. Просто…

Я закатил глаза. Не так я себе наш отдых представлял, не так!

Зараза вылетела из широкой трубы водной горки пулей и с диким визгом врезалась в воду бассейна. Натренированный глаз успел только выхватить ее грудь и упругую попку в новом купальнике.

Хороша! Зар-раза…

Я тоже хорош. Сам купальник выбирал!

Три ниточки, как положено. Я что, дурак, смотреть на девочку в широких парашютах вместо красивых трусиков? А тут — услада для глаз, волнение для члена.

Должна же быть хоть какая-то компенсация для Дэна-папочки-нянечки. Плата за моральный ущерб, так сказать.

Я поправил полотенчико на коленях.

Стояк кошмарный. Уже даже больно. И вариков его успокоить вообще никаких. Пока эта мелочь грудастая тут забавляется, я вынужден терпеть. А что еще сделать?

Я же, блядь, джентльмен!

В татухах и со стволом за поясом. Сейчас, правда, в одних трусах только. Хотелось бы без них, но…

Сам предложил, сам терпи, что теперь поделать.

Папочка, бляха муха…

Я тяжело вздохнул и поправил член. Пусть развлекается малышка. А я скоро дрочить пойду. Тридцать шесть лет не дрочил, а сейчас пойду скоро, по ходу. Потому что мозг у меня уже задрочен всей этой ситуацией до упора.

Я тоскливо осмотрел здоровенный зал аквапарка.

Нет, все-таки причин расклеиваться нет. Мы тут одни, я выкупил этот зал под индивидуальный визит. Хотя бы в этом плюс. Мне, в общем-то, пофигу, но светить стоячим членом перед толпой народу я не привык. Тут же еще и дети бывают, а я, хоть и беспредельный, но нормальный.

Не святой, но сам морду набью любому, кто детишек развращать решит.

— Денис! — Диляра вынырнула из воды рядом со мной.

— Да, моя прелесть, — у меня даже скулы свело от сладенькой улыбки.

Ути-пути-пу, моя лапочка, иди к папочке! Он тебя потискает обязательно.

— Давай купаться? Ты пришел сидеть, что ли?

— Эээ…

Я представил свое купание.

Крейсер-ледокол, мать его!

Да меня тормозить вода будет, потому что сопротивление от стояка будет катастрофическим. Я заебусь грести, мать вашу!

И утону…

Нетраханый. В самом расцвете сил, как гребанный Карлсон.

— Малыш, давая я посижу? Ты развлекайся. Ты ж хотела отдыхать, вот и…

— Офигеть! Я же хотела с тобой!

Зараза, вот ты нахрена нарываешься?

Беда с этими наивными! Они же не выкупают реакцию мужика, пока их мордой не ткнешь.

В пах.

Член болезненно напрягся. Малыш, ты под угрозой, берегись!

Лучше не надо, ладно? Особенно, когда ты почти голенькая. Ну, бля… Я ж не железный. И никому ничего не обещал пока что. От собственной совести страдания принимаю! Монах сраный.

Диляра уперлась ладонями о бортик.

Гибкое молодое тело рывком вырвало себя из воды. Брызгами усеяло все вокруг себя. И я охренел.

Таких — у меня никогда не было!

Диляра шла ко мне, а я просто обтекал. Как и вода ее тело. Я бы хотел стать каплей, что гладила ее кожу на груди. Стекала на живот. Ныряла в неглубокий пупок и выныривала обратно. Мягко, чуть застенчиво растекалась по резинке трусиков купальника, который я сам, дебил, ей выбрал на входе в аквапарк!

Надо было парашюты ей брать!

— Денис, пойдем! — Диляра ухватила меня за руку. — Пойдем купаться!

— Малыш, не, — ее грудь качалась перед глазами.

— Пойдем, говорю!

Она попыталась вытянуть меня из кресла, но сама не удержалась на ногах и рухнула сверху.

Нет, очень у нее глаза впечатляющие.

Такие округлые, нежные. Манящие как луны.

— Так, идем-ка, правда, в воду, — я поморщился чуть. — Мне точно надо остудить свое… все.

— Ура! — Диляра мигом подскочила обратно. — Давай вместе?

Она закинула мне на шею руки, прижалась всем телом. И посмотрела снизу вверх в глаза так, что меня продрало предвкушением от ступней до макушки. Ах, ты ж, маленькая женщина, красоты своей не осознаешь…

— Давай! — она вдруг развернула нас обоих и стала заваливаться спиной назад.

— Диля! — я не успел удержаться. Нога раскатилась по мокрой плитке, воруя устойчивость. — Блядь!

Мы рухнули в воду.

С оглушающим грохотом. Подняв тучи брызг. И с заложенными ушами от резкого погружения. Но все было херней. Важно было то, какой радостью ее взгляд искрился подо мной.

Здесь, в воде, Диляра оказалась в моей власти.

Легкая, гибкая как русалка, послушная моим рукам полностью.

И я сдался.

Хочу ее. Хочу, не могу!

Я оттолкнулся от дна ногами. Обхватил тонкую талию так, что кончики пальцев соприкоснулись друг с другом. И вынес нас обоих на поверхность. Прямо возле бортика бассейна.

— Классно! Давай еще? — она весело хохотала, держась за мою шею.

А я…

Я прижал ее спиной к бортику. Взбаламученная вода тихо плескалась вокруг нас, тихо шумя. Как прибой…

Я хочу ее.

Увезти туда, где будет настоящий прибой. Где не будет никого, кто будет жрать наши головы и не будет никакой ненужной ответственности за то, что творится внутри тебя.

— Денис! — позвала она уже испуганнее.

Я медленно покачал головой.

Молчи. Не зови меня. Лучше чувствуй меня так же, как я тебя, девочка.

Я прижался к ней всем телом. Размазал фигурку, вдавился в нее.

— Дэн, это что? — в черных зрачках словно огонь горел.

И я толкнулся между ее бедер своим стояком сильнее.

— Это я, малыш.

Сладкие губы сжались, не ответили на поцелуй сразу же. Диляра вцепилась пальцами в мои плечи, выгнулась подо мной. Но сдалась. Подчинилась напору.

Испуганно, зажато.

Но по-женски пленительно. Выдрала мне разум тихим стоном. Судорога предвкушения пробежалась по плечам, стоило ей царапнуть меня кончиками ногтей. Моя ты горячая…

Продолжай, мне все с тобой в кайф!

— Денис, твоя рана! — она как будто опьянела от нехватки воздуха.

— Плевать! — я вдавил ее в себя еще сильнее. — На все плевать!

Я впился в ее губы снова, не слыша, как в конце зала